2. Il mio tesoro

12 января 2025.

И хочется мне кричать оттого, что сделать ничего не могу. Что вся любовь на проверку оказалась апофеозом невзрачного быта, а пришла иная, в который раз слишком идеальная, чтобы быть реальной. Что до любви этой сердоликовой – как до хрустальных канадских озёр и гор, как до Амальфи и Вены – океан переплыть и границы пересечь, а силы не те, и не ведаешь, встретят ли тебя с поезда, поймают ли на руки, когда ступишь с трапа корабля на землю. И остаются только слова, и музыка, и неизведанная цветаевская нежность, про которую думала, что уже не почувствую ее. Когда хочется в золотые искры под ресницами, в сплетение пальцев над столом и бархатность баритональных нот, а за окном снова сентябрьский дождь, и стук каблуков, и играет джаз, и бесконечно кружит голову, и американо кажется десертным без крупинки сахара, и изломанные аккорды предстают самыми гармоничными – только потому что слаще этого нахождения рядом нет. Рядом – не просто на расстоянии вытянутой руки, а от сердца – к сердцу, соединяясь душами и руками, всматриваясь в зрачки и ощущая теплоту, которой так давно недоставало.
А что есть у меня? Пластмассовый кукольный дом, и приторный смех, и холодный душ, и бесконечно раскладываемые вариации карт – лишь бы выцарапать у судьбы шанс встретиться взаправду, а не в сонных видениях, лишь бы узнать, что все не зря, не напрасно, не впустую.

Мне не дарят цветов и не читают стихов, и все когда-либо написанное и сочиненное в мою честь звучало либо слишком пошло, либо необычайно пафосно. Но ни первое, ни второе не содержало той восхитительной нежности, которая очаровывает, и той глубины, которая возникает лишь когда знаешь, что душевная близость – это не изысканная метафора, а отражение твоих чувств.

Мои первые отношения принесли боль, а вторые банальность, и ни одни – любовь, от которой хочется летать. И вот сейчас вновь – повторение всего, что было в дикой и дивной юности, когда весенний сонный запах утра приносил с собой ожидание, настолько сладкое и жмурящееся, что хотелось зарыться в него с головой, как в перину или тонкий воздух, казалось, пронизанный золотыми нитями рассвета. Во имя чего это повторение? Во имя пустоты и невозможности дотянуться, во имя щемящего трепета в солнечном сплетении, которое так и застынет взмахом крыльев умершей бабочки, во имя одних только набоковских аллюзий и абсолютной ненужности?
Но мне кажется, я теперь знаю, во имя чего.

Я люблю тебя, я наконец-то могу это сказать. И мне неважно, насколько реально то, к чему эта любовь. Пусть она звучит вот так, без адреса и пристани, в бесконечном пространстве бытия, отражаясь от выштукатуренных стен моего одиночества. Но мне почему-то верится, что она дойдёт до тебя, и ты узнаешь отправителя – во сне или наяву, через двадцатые руки и вскрытые конверты, через перешептывание на встречах, где знакомые наблюдают за твоими словами, через шлейф снов и тонкий план, да через что угодно – не все ли равно? Мы из абсолютно разных галактик, все, чего я добилась в этой жизни – это умение без конца жонглировать словами и читать толстые талмуды, признаться, это я делаю виртуозно. Я пишу только тогда, когда не могу иначе – как сейчас, ты же, очевидно, добился многого, разве что единственное, нас объединяющее одиночество – неискоренимо, оно приелось и прилюбилось, быть может, потому мы не спешим падать в объятья друг друга – потому что слишком эгоистично его любим. И всё же, есть нечто больше одиночества. Это не банальные слова о любви, а просто её неуловимое присутствие рядом, её дыхание на шее и постоянное ощущение, что ты не один. К чему и для чего – у меня нет ответа, как нет ответа на всевозможные вопросы, где ты и с кем, и когда можно будет уже прикоснуться, вдохнуть, взглянуть – и забыться самым сладким забытьем на свете. Но любовь эта – слишком бессмысленная и слишком драгоценная – возвращает меня туда, где я чувствую себя живой, и приходится признать, что ничто другое не может справиться с этой непосильной задачей.

И должно быть, это и есть самый что ни на есть всамделишный и безлимитный зарок ее существования.

Из дневниковых записей.