Птица Гамаюн, в чину Мария

Птица Гамаюн, в чину Мария

1
Семихолмием железных лун
Взвив кафтан с горячей липы голой,
Упорхнула птица Гамаюн
Из седла ли, царева престола.

Сказок не бывает, друг ты мой,
Хоть воткни в плывущий месяц ножик –
Вдаль летит за злой, морозной тьмой
То, чего на свете быть не может.

Расплескались, как зари Акдам,
Басни и куплеты, и молитвы –
Никогда не будет, никогда
Битвы, что заменит отблеск бритвы.

До свиданья, девица краса,
Режь себя в безверии до полдня,
Но от ночи день навзрыд кромсай,
Вьюжистого сказочника помня.

2
Он с бурсы растрепанный бурсак,
Поп расстрига, не былин сказитель,
Сказки носит, разбитной дурак,
Словно солнце сахар в чайном сите.

Солнце оплывает, чуть горя,
Над страною шум звезды листая,
Сказочница милая моя,
Вдаль летит к нам с чашки чаек стая.

Человек не выпьет, а прольет,
Как чудак, не дав сказать Ивану,
Что за Новгород не тает лед,
Коль в Москве людьми питаться станут.

А ногайцы просят при луне:
В шапке в храм нельзя, гвоздь в темя паче,
Оттого ль Махре Темрезхане
Машей Темирхановой заплачет?

3
А ты помнишь, синяя пора,
Бал грибов поганок на Неглинной –
В Клавдия с тобою царь играл,
Только ты была ли Мессалиной?

Да, была, в увядшем теле страсть
Обвитала груди, будто сбруя,
Оттого ли царев трон украсть
Ты решила, в губы не целуя?

Клятвопреступление игра,
Выпив водки, льнешь: я ль не Зарастра,
Только ненаглядный тетурам
Что навозник, положил на яства.

Я ль тебя вином поил зазря,
В нем не обманись, юрдовый грубый, -
Нам пожар персидская заря,
Грамоту целуй, а после в губы.

Царь у нас хоть стар, да не дурак:
То Ливоны за столом петь рады,
Что навозник не конюшни знак,
А начало сыворотки правды.

Дланью от кафтана вниз грозя,
Вверх зарю взмокнет не с губ помадой –
Тетурам с вином в еду нельзя,
А пред преступленьем выпить надо.

Оттого ли ты, Темурхана,
Машей за ногайкой молодея,
Прыгнешь со стремян, и не жена,
И не дочь татарского халдея.

4
Разбежится огненная хмарь
От железа зорьки семиокой,
Но любил тебя великий царь,
Взгляд твой горделивый с поволокой.

Тонкие черты в слезах монист,
Звезд ясак да при казачьих ясах,
И тебя молил, чтоб заманить,
Чтоб не ела ты людское мясо –

Сказочник шепнет…вот это да,
А юрдовый-то о чем глаголил? –
Был пожар, и кончилась еда
В Новгороде не по нашей воле.

Что любовь, хоть хлев объятый сном,
Хоть царевый двор, она всех выше,
Оттого сронил бокал с вином
Сей баюн, до зореньки не пивший.

Все же будет сказка, посмотри,
Новгород стрибжет Москву за стрия,
Только сказочника не сожри,
Птица Гамаюн, в чину Мария.



Примечания

Иван Великий, Грозный имел много жен, но последней его истинной любовью была ногайская княжна Мария Темирханова. Молодая, красивая, хоть и немного своенравная красавица. Царь играл с ней в Клавдия и Мессалину, ведь известно, что Мессалина убила Клавдия, дав ему бледных поганок. Играл с ней также в Нострадамуса и летучий голландец, хотя в данном стихотворении об этом не говорится. Но княжна Гамаюн Темирханова предала Ивана, в битве при Молодях перейдя обратно на сторону ногайцев. Отсюда строка “Машей за ногайкой молодея” Перед обрядом клятвопреступления нужно немного выпить, поэтому царь придумал древний аналог сыворотки правды: одновременно и радость, и ее обрывание, абсанс после опьянения, алкоголь  и одновременно с ним навозник, в котором находится аналог препарата Тетурам, являющегося средством, запрещенным при приеме алкоголя. Строка “Новгород стрибжет Москву за стрия”, может означать, что Новгород с помощью стрибога отвечает Москве стрелами.   При клятвопреступлении нужно выпить, а потом целовать в губы любимого. Но царь обрабатывал царские грамоты навозниками и сначала велел целовать их, поэтому Мария Темирханова в губы не целовалась.  Мария также не видела ничего плохого в том, чтобы иногда есть людей, и царю приходилось отучать ее от данной мысли. На этом построен другой эпизод стихотворения в Новгороде. По легенде, там к царю подошел юродивый и предложил мяса человека. Но был и другой юродивый, который не стал пить вино при царевом пиру, сказав о том, что в Новгороде пожар, и пожар там правда был. Об этом также написано в стихах.