Аналой моих быков

Ещё до солнца, до седой росы,
Когда туман, как молоко, разлит,
Я поднимаюсь, словно по звонку,
И старый дом в предутреннем молчит.

Не будильник – внутренний мой страж,
Что знает: день не ждёт, и долг зовёт.
Иду к быкам. Знакомый мой пейзаж –
Сарай, загон, где утренний рассвет
Уже зовёт к работе, без поблажек,
И ждёт меня привычный мой ответ.

Мои сапоги – продолжение ног,
В навозе вязнут, в глине, в зыбунах.
Я пересёк здесь тысячи дорог,
И этот запах – он со мной в веках.

Он въелся в кожу, в старый мой бушлат,
Пропитал волосы, забился в поры.
Он – мой удел, мой крест и мой мандат,
Мои негласные с судьбой переговоры.

Лопата – верный друг, мой инструмент,
Тяжёлый черенок в ладонь впечатан.
Сгребаю горы, что за ночь, в момент,
Легли холмом, густым и ароматным.

Меняю подстилку, каждый сантиметр,
Солому свежую бросаю под копыта.
Чтоб чистым был их жизненный периметр,
Чтоб каждая минута сном была налита.

Лежать спокойно, отдыхать, расти,
Набирать вес, не ведая тревоги.
Мой труд – их нега. Господи, прости,
Что так по-разному идут у нас дороги.

Кормушки вычищу, чтоб ни пылинки,
Скребу до блеска жёлоба металл.
И каждый день – борьба, чтоб донести
Еду, что я с вечера рассчитал.

А в голове – калькулятор без конца:
Комбикорм, силос, жмых, свекольный жом.
Как рассчитать, чтоб хватило до конца?
Чтоб каждый был накормлен и силён?

Один слабее, значит, дозу – вверх.
Другой жиреет – порцию урежу.
Мой скотный двор – мой личный Вифлеем,
Где я за каждой жизнью молча слежу.

Потом – уход. Мои ладони грубы,
В рубцах, в трещинах, в вечной желтизне.
Но нежно гладят мощные загривки, губы,
Что тянутся доверчиво ко мне.

Осматриваю кожу, шерсть, копыта,
Ищу клеща, занозу, тайный гной.
Ведь каждый бык – он часть моей судьбы,
Их здравие – мой главный аналой.

Я знаю кличку каждого, привычки,
Кто лидер стада, а кто вечный трус.
Их мычание – мне вместо переклички,
Я различаю радость, боль и грусть.

И выгул – это праздник для души,
Когда ворота настежь, и вперёд!
Они бегут, в предутренней тиши
Ломая землю, что их так зовёт.

Свободны, яростны, сильны, вольны,
И в этом беге – первобытный зов.
А я стою, и мысли так полны
Простой любовью, что не надо слов.

А вечером – встреча. В золотой пыли,
Что поднята десятками копыт,
Они домой идут, уставшие, вдали
Уже закат багрянцем всё горит.

Пыль столбом, садится на лицо,
На брови, на ресницы, на виски.
И по дороге – надо быть хитрецом,
Чтоб обойти навозные «мазки».

Мозоли на руках – они как ордена,
За каждый день, за каждый тяжкий час.
И ногти – в чёрной кайме, да,
Но в них – земля, что кормит всех нас.

Спина болит, радикулит, грыжа –
Врачи сказали: «Берегись, мужик!»
Но как тут сбережешься, если нужен,
Когда твой мир к такому вот привык,
И каждый день с работой насмерть сдружен.

Бывает, ночью встану от мычанья,
Тревожный рёв разрежет тишину.
И я бегу, забыв про все страданья,
Сквозь темень, в непогоду, в пелену.

Фонарь в руке, как зыбкая надежда,
Ищу причину – может, вздулся бок?
Иль в глотке кость? И старая одежда
Вмиг станет мокрой, выжму – и поток.

Ветеринар – он далеко,
А помощь здесь нужна, нужна сейчас.
И я – и врач, и нянька, и пророк,
Что шепчет: «Выживешь, родимый, в этот раз».

А летом – зной, и слепни, как пираньи,
Впиваются в горячую их плоть.
И я гоняю их с утра до рани,
Чтоб дать быкам хоть выдохнуть, вздохнуть.

Зимой – мороз, что вымораживает кости,
Вода в поилках – ледяной кристалл.
И я долблю тот лёд в священной злости,
Чтоб каждый пить мог, чтобы не страдал.

И сено пахнет мёрзлою травою,
И пар из ноздрей – белые столбы.
И я дышу с быками, как с собою,
Одной на всех страницею судьбы.

А дети выросли, из дома улетели,
Им этот запах с детства был знаком.
Они в своих квартирах, при своём деле,
А я – всё здесь, с лопатой и быком.

И я смотрю на их глаза большие,
В них отражается мой силуэт седой.
Они – мои созданья, не чужие,
Хоть завтра их отправят на убой.

И в этом – главная моя печаль и драма,
Что я ращу их, холю, берегу,
А после – к рампе хладобойни прямо…
И отвратить я это не могу.

Я просто делаю свою работу честно,
Чтоб мясо было сочным, молодым.
И мне от этой мысли горько, тесно,
И я кажусь себе совсем пустым.

Но утром снова, до седой росы,
Когда туман над землёю, как завеса,
Я поднимаюсь, словно по звонку.
Иду к быкам, к источнику прогресса,
Что не даёт уснуть ни мне, ни духу моему.

Ведь мясо быков – это сила, это жизнь,
Для каждого, кто ждёт его на стол.
И я, скотник, я держу эту нить,
Что связывает землю и престол.

И пусть спина болит, и руки ноют,
И запах этот не отмыть вовек,
Но эти бычьи головы мне вторят,
Что я на месте, нужный человек.

И в этом есть и правда, и отрада,
И горький смысл, и праведный мой путь.
Без лишних слов, без жалоб и без звуков,
Я просто делаю свой ежедневный труд.