Волколак

Закатное солнце мне жарило спину,
Уставший до жути, гнал к дому скотину.
Травою объевшись, тащилась небыстро —
Процессия наша была неказиста.

Сарай показался нам только в ночи,
Уже засыпая, я бредил почти.
Загнав животинок, улёгся у них,
Моргнул на мгновенье и сразу затих…

За дверью на небе окрепла луна —
Пространство вокруг осветила сполна.
В ближайшем лесочке послышался вой —
Суля, что примчится нежданной бедой.

Звериный удар дверь разнёс, как бумагу,
В испуге очнувшись, я встал в раскоряку:
Щепа окаянная впилась мне в ногу —
Горячая кровь полилась по итогу.

Метнулась, учуяв, зверина ко мне,
Язык развевался и был весь в слюне.
Панически вскрикнув, забёг за овцу —
Поток ветровой шибанул по лицу.

Секунда прошла — и овча надо мной:
Висит неподвижно, проблеяв с мольбой.
Наполнился рёвом уж тесный сарай,
Овцу разорвав, гость устроил раздрай.

Сбегать поздновато, завален проход.
В дыре замест крыши мерцал небосвод.
Спасаясь, толкал я на зверя овец,
Отсрочив тем самым ужасный конец.

Ягнёнок последним отправился в пасть,
Пришла моя очередь в чрево попасть.
Забился я в угол, навис волколак,
Размером был с голову каждый кулак.

Шерстёнка густая блестела в крови,
Навряд ли сейчас он уйдёт по любви.
Рассветное солнце пробилось в дыру.
Петух закричал, как всегда, поутру.

Чудовище следом завыло от злости —
Воочию видел мучения гостя.
Уменьшилось в росте громадное тело,
Виновница дела предстала всецело.

Деваха стояла со светлой копною,
Манили глазёнки сплошной синевою.
Курносенький носик, пунцовые губки,
Белели под ними острющие зубки.

Нащупав забытые ранее вилы,
Пронзил ей живот, прилагая все силы.
«Умри за убитых тобою овечек!» —
Осела мешком та у кучи дощечек…

Идею я понял: развёл тут кострище —
Буквально часок — и вокруг пепелище.
Колени гудят, тело ломит нещадно,
От запаха есть захотелось внезапно...