Под толщей тьмы

Город засыпает. Засыпаю я.
И снега не тают, кончаются числа января.
Какая трудная зима...
Вложить бы смысла в эти слова,
Да понять, что всё же что-то есть,
И чувства показать, что это не просто слова.

Я знать не знаю, что ты чувствуешь,
И ты не знаешь, как чувствую себя.
Колышутся макушки елей, скрипят от мороза.
Мне проще выбросить лист и опять писать новую прозу —
Это как доза наркоза.
Главное только — не спать
И не чувствовать ветер холодный и жаркий, минус, морозов.

И тишина густеет — солнца не видно, —
Сквозь темноту не пробиться свету.
Между нами — хрустальная стена
Из невысказанного и усталости, где нет тепла,
И я хочу вновь на юга...

И карандаш скользит по чистой глади,
Вычерчивая призрачный узор:
Чтоб хоть какая-то родилась связь,
Чтоб между строк, в просветах между букв,
Прорвался свет — не январский, холодный, —
А тот, что в глубине, под толщей тьмы,
Ещё живёт, сжимаясь в яркий угол, чтоб растопить нам лёд,
Где спит весна, и чувства наши всё же так же вновь живут.