Притча о грузинской стороне

I
Я никогда не посещал страну,
Где на горах снег шапкою — папахой.
И там сливались две реки в одну,
Кура с сестрой прекрасною Арагвой.
 
Там города картвельские стояли!
Тифлис предстал великою столицей.
И много слов поэты посвящали
Видневшимся порой ночным зарницам.

Не знаю, кто придумал мне знаменье —
История пусть в строках сохранится.
Как я, посмевши сплавиться с течением,
С той красотою встретиться решился.

II
Я знал историю когда-то о девице.
Красавицей такой была она!
Один чужак посмел в нее влюбиться,
И от любви не знал отныне сна.

Желая видеть дольше с упоением
Походку, волосы глаза её как ночь,
Бродил за ней, считая то спасением,
Ведь без любимой жить ему невмочь.

Настало и событие иное:
Посвататься решил один джигит.
И, чувствуя укор, чужак без боя
Решил не уходить. Душа горит!

III
Лощеную он взял с собою шашку,
Надел черкеску и кубанку в миг.
Вскочив в седло, рукой поправил пряжку,
Вдруг тут остановил его старик:

 "О, юноша, чужак пришедший с Дона!
Пусти же птицей вверх свою любовь!
Зачем тебе гневить грешением Бога?
Так не пролей лощеной шашкой кровь!"

И, встрепенувшись, встал перед мостом.
"Прости же Бог! Я раб любви своей!"
Не слышал старика чужак умом.
"Иди скорей, не напугай гостей".

IV
Пришёл на двор, там много было люда.
Невесты нет, жених платил калым.
Чужак рычал: "Иди сюда, покуда
Я не украл, идём же постоим!"

Джигит смотрел, и были рядом братья.
Предостерёг их, двинулся на бой,
Схлестнулся с чужаком — сверкала сабля.
И тут платок был брошен чередой.

V
Но я забыл конец грузинской притчи.
Кто победил? Кто изгнан навсегда?
Я как чужак, который вечно кличет
Родное имя.
Нынче — тишина...

VI
Вам, милые прекрасные глаза,
Что навсегда глазурию покрыты.
Цвет чёрный их отныне на века
Лишил меня покоя и защиты.