Дочь конюха Нюрка и князь Михаил

СДВИГ ПО МЕРИДИАНАМ.
Глава 3-я. Дочь конюха Нюрка и князь Михаил

Конюх Михеич лежал на сене и читал по складам листовку. В конюшне тепло, хоть на дворе пока февральские морозы. Лошади надышали. «Каждая лошадь как печка» – сделал вывод Михеич и продолжал философствовать – «вот если бы каждая баба так согревала как лошадь … но не каждая. Моя баба вообще, по моему, не греет … куда то тепло делось?.. А вот Нюрка, что приносит старому конюху обед … прижмёшься к ней – а она как грелка, аж захлёбываешься теплом её!.. Да липкая … зараза ... не оторвёшься, хотя она и кочерыжится … стерва! Так бы и прикипел к ней … Но старый конюх – батяня её … чего он ходит по следу своей дочери в конюшне?.. Принесли тебе обед, так сиди старый дурак и лопай за обе щёки, так нет же … честь бережёт! А это дело такое, что не уберечь ... через любую щелку пролезет, а своё возьмёт … эта честь твоя. В восемнадцать лет всё плещется через край! Так ты что, «сторожевая собака»? Хочешь, чтоб всё вычерпалось и не дало никакого ростка. Нет! Не уберечь тебе честь своей дочери! Она ж как пройдёт, зараза, так и оставит за собой невидимый, но очень волнующий шлейф! Как будто чёрт посыпал на следы её ног приворотное зелье, и головокружительную отраву! Следует ей появиться в нашей конюшне, так все конюхи как с ума посходили, как будто в них кто бузы налил. Возбуждены до предела! – Лошадям то это хорошо! Конюхи вроде вспомнили, что нужно гной почистить, подстилить свежей соломки, да овса подсыпать! Такое впечатление, что сам Дончак её послал в свои конюшни, чтоб над конюхами издеваться девичьей неприступностью … А, вот и она! Легка на помине! Жеребец не даром заржал, как Архангелы в трубы свои подули!
– Эй, Нюрка, не проходи мимо! Присядь со мной на соломку, да прочитай листовку, а то у меня буквы разбегались по всему листу и слов из них не сложишь.
– Прийдёшь домой и Дуська тебе прочитает. Она, чай, грамотней тебя! А ты увалень почти жизнь прожил и читать не научился! Только и знаешь, что бегать за чужими бабами! Хотя бы толк был! – А то так – без никакого толку! Я к бате … а потом подойду и вытрешь нос моим подолом – на большее ты не способен …
– Как это не способен?!
– Да так! Рассказывала Фроська. Она хотела проверить тебя – тот ли ты орёл, что так высоко летает?! – А из тебя, что из гусиного навоза пуля! Так что сиди себе и сопи в две дырочки! – Ты лучше скажи где мой батяня, что-то я его не вижу. О, опять рыжая ко мне морду воротит. Дай ка я её покормлю. – Нюрка подошла к яслям лошади, взяла из них пучок сена поднесла к губам лошади, и та начала с благодарность жевать.
– Ты глянь! – воскликнул Михеич – колдунья … не иначе! – Это же сено в яслях её лежит! Значит из твоих рук – слаще! – Вот так и в жизни! Знать из твоих … это вот … слаще! – А ты упрекаешь меня. – Зря! Так может и я оживу если из твоих … это вот …
– Ладно Михеич, Бывай! – Вон Батя мой появился!.. – Только знай – сколько раз ты улыбнёшься мне – столько же раз улыбнётся какой то другой мужик бабе твоей! – Всё сбалансировано … И она для него будет такая же сладкая, как и я для твоей кобылы, что ест сено из моих рук.
– Хотя бы минутку рядом постояла. С морозца ж ведь. Ему ничего не ответили и он с вожделением смотрел как приятные каблучки прячущиеся в длинной юбке растворились в тумане, что надышали лошади.
Когда Нюрка скрылась из виду, Михеич, хоть и казался многим конюхам, да и не только, простачком, но от природы таким не был! Он лежал и кумекал, с чего бы это Нюрке кормить серую кобылу, если рядом стоял, не то что жеребец, но всё таки конь. Преодолевая свою природную леность, Михеич встал, подошёл к кобыле, жевавшей сено из рук Нюрки и заглянул в ясли. – «Так и есть»! – чуть не воскликнул Михеич. Под сеном лежала тоненькая пачечка листовок. Михеич взял листовки, сравнил со своей непрочитанной и хоть и был малограмотен, но уловил разницу. – «Так вот кто сюда их пуляет! – красавица Нюрка!» – сказал Михеич серой кобыле. Кобыла фыркнула и по коже её пробежала мелкая дрожь – снимала из себя застой. – «А вот и подтверждение – сама кобыла призналась».
Михеич взял листовки, прикрепил к ней свою и засунул между доской стены и яслями в том месте куда и самому будет сложно добраться. Но на уме сделал засечку. Потом таким же увальнем добрался до связки сена, на котором лежал, лёг вновь и начал рассуждать. «Нюрка она что? – она красивая баба, да такая, что даже самому Дьяволу поякшаться с ней не грех не то, что мне – Михеичу! – Но теперь у Михеича, то есть – у меня, есть козырь – и не открутишься! Не даром ходят басни, что к ней забегает бывший сотник, – бывший любимец нашего благодетеля, полковника Дончака, а теперь разбойник и вор, или по другому – революционер – Петро Войцеховский! – Тайно! Полиция то ловит его, но никак не поймает! – Оборотень значит! – Да и батяня её – Нюрки, красавицы то, беззубый конюх, по прозвищу – «Щука» – из за своей худобы и морщинистости мордой, в последнее время сядет между конюхами и начинает рассуждать, что дескать идут времена грядущие! А что такое грядущие, да ещё времена он объясняет так – прибавят земельки донским казакам … и конюхам тоже, потому, что конюх – он тот же казак. За лошадьми ухаживает, когда лошадь не под седлом. А откуда той земельки взять, когда она во всех распределена, кроме тех болот, что только Дьяволы на нём свою приворотную капусту сажают? – Старый морщинистый конюх – батяня красавицы Нюрки, только улыбается, отчего морщин становится в два раза больше, но никакой улыбки, кроме оставшихся во рту двух зубов и не видно. И ещё загадочно крутит головой показывая на дверь конюшни – значит где-то вон там. А что такое «вон там» – всем понятно – у нашего благодетеля полковника Дончака. А у него этой земельки сказывают – и куры не клюют.
И думает Михеич – «А зачем много той земельки, если она личная. Вот у меня 1,1 га. – засадишь весной всю, то и картошечки хватает, и огурчик, и капусточка на зиму засолена, да ещё двух поросят баба кормит только очистками с картошки, да со свеклы, с добавлением высевок, что от муки отходят. И едят и бабуня, и дедуня, да ещё два сына близнеца. Хотя им ещё нужно мало. Ещё им по 9 лет. А там как Бог даст. Да и мне обработать самому по силе. И не хочу я больше – морока одна!». А старый двухзубый морщинистый конюх головой на дверь показывает, да глаза к потолку закатывает – значит она ему зачем-то нужна! – А раз так, то значит я их вот где держу! – И его, и его красавицу Нюрку! – и Михеич сжал кулак и сам же посмотрел на него, чтоб определить большой он, или нет! – Как он определил силу своего кулака неизвестно, потому что из вечернего тумана конюшни показаля конюх «Щука» со своей красавицей донькой.
– Ты, старый беззубый хрыч – позвал Михеич – присел бы рядом, да погутарили бы все вместе.
– Нет чего сейчас мне с тобой гутарить. – Ответил «Щука» – вот проведу дочь, вернусь тогда и погутарим. А то я что ли не вижу как ты на неё свои зеньки пялишь. Гляди – а то поломаются. И «Щука, с дочкой прошли мимо. Но она, курва, опять не только оставила свой невидимый, огромной силы возбуждающий демонический шлейф, но оглянулась, зараза, и ещё послала воздушный поцелуй. «Издевается, сучка» – подумал Михеич.
«Щука» вернулся, присел на сено рядом с Михеичем, погутарили о том, о сём. Потом «Щука» заметил, что к весенним работам не мешало бы земельки прибавить каждому хозяйству.
– Но где её взять? – и «Щука» загадочно посмотрел на Михеича, удвоив количество морщи на своей морде. Михеич знал, что это он так вопросительно улыбается, и ответил.
– Мне моей хватает, а ты добывай как знаешь. – И тоже ехидно улыбнулся. На том и разошлись.
На следующий день «Щука» не появился в конюшне. А раз его не было, то не пришла и Нюрка. А иначе кому ей носить обед? Но к концу дня по конюшням пронеслись слухи, что конюха «Щуку» и его красавицу дочь арестовала полиция и обоих, якобы, увезли в каталажку. Михеич подумал: «За «Щуку» не ручаюсь, а его донька откупится, потому что и полицейские красоту женскую замечают и она им не безразличная … а может и батю выкупит?.. посмотрим».
Ровно через день в конюшню пришёл молодой франт с папкой в руках, отыскал Михеича и спросил –
– Хватает ли лошадям овса? Не разворовывают ли? – Но Михеич же не дурак ... и сразу почувствовал, что молодой франт дурку гонит, поэтому и ответил –
– А мы с бабой овёс не едим, да и сыновья не приучены, если вы господин хороший падкие на овёс, то мои кобылы с вами поделятся.
– Ты, толоконная твоя морда, говори да не заговаривайся! Ты знаешь кто перед тобой?!
– Откуда же мне знать! Может сам царь батюшка! Я же морду его никогда не видел …
– А вот за морду царя ты получишь. Ещё в каталажке не был? – Так побудешь …
– Воля ваша, господин … как вас там?..
Молодой господин следователь, а это он и был, понял, что не с того начал. Что Михеич, хоть и конюх, но не того … и начал по другому –
– Михеич, так ведь тебя зовут?
– Здесь да, а моя баба называет Недоделанный. Но господин следователь, сами знаете, что из этих баб возьмёшь? – Как с гуся вода!
– Оно то так, Михеич! А вот скажи сюда часто приходит дочь старого конюха Нюрка? И о чём она говорит, и что приносит в конюшни?
– И вы сюда же, господин следователь! Здесь все конюхи добиваются её этого … расположения ... А она всего то подолом помашет и всех с носом оставит … Ну и Нюрка! И вы оказывается влипли! Ну вам может и повезёт. Смотрю вы при галстуке и кобыльей мочой от вас не воняет. Как от нас всех ...
– Ты что, дурак, буровишь? Я по делу тебя спрашиваю! Не приносит ли она сюда запретных листовок и всё такое? Не агитирует, что царя батюшку надо того … от власти это вот?!
– Это что вы такое буровите?! Да я за Царя-батюшку тебя, сопляк, вот этими руками … да вот так! – И Михеич вскочил и показал руками, как он его скрутит за Царя-батюшку. Следователь отскочил на безопасное расстояние, выхватил наган, что спрятан был под пальтишком и крикнул –
– Эй, эй, ты! Дурак что ли? Пулю захотел? Я ж тебя по хорошему спрашиваю …
– А я и отвечаю по хорошему. Я лошадям исправно овёс засыпаю в ясли, а ты тут мне про какие то листовки. Можешь спросить у нашего благодетеля полковника Дончака, и он тебе ответит кто такой Михеич! А свой пугач спрячь! Всё равно не выстрелишь … кишка тонка … не наел ещё смелости. –
Следователь явно посчитал, что Михеич придурковатый, из него много не наскребёшь, спрятал наган на своё наганное место и пошёл к другим конюхам. Там тоже он много не нанюхал. Может быть Нюрка – она и того … но была общей любимице, а её сморщенный батя, то просто довесок, да сторож при ней как собака на сене – куда его денешь? Поэтому за Нюрку все были горой. Каждый конюх на что-то надеялся, но каждый знал, что напрасно …
Через пару дней «Щука» вышел на работу. – Выпустили значит из каталажки. Но к его бесчисленным морщинам, ещё прибавились дополнительные, хоть и казалось, что некуда там им лепиться. А нашли место! Донеслись слухи, что в полицейское управление, по просьбе полковника Дончака позвонил сам генерал -губернатор Ростовского уезда, генерал майор Петр Петрович Мейер.
А как не позвонить? – Вино то ему поступает из винных погребов полковника Дончака … да и барашки тоже. И не только в живом виде, а в виде разных прибамбасов вкуснятины. Значит он их – этих генерал- губернаторов в собственном кулаке держит. Так им и надо!
Пишёл на работу «Щука» угрюмый. Не улыбался. Но когда он не улыбается, то кажется лет на пятнадцать моложе, а улыбающемуся можно и сто лет дать! Без всякого греха!
Михеич и спросил у него –
– А как там в каталажке?
– Да нормально … жить можно – ответил «Щука» – баланду дают два раза на день. Царь-батюшка старается, чтоб арестанты не как мухи … этого …
– Дохли? – добавил вопросом Михеич.
– Да, дохли ...
– А твою Нюрку тоже выпустили? – Задал неприятный вопрос Михеич. – Щука аж преобразился! Его морда из сморчка превратилась в старого ежа, хоть никто и не знает чем старые ежи отличаются от молодых, и он заплакал –
– Не уберёг родимую, не уберёг! – Запричитал он. – Обесчестили мою голубушку басурманы проклятые!
– А ты откуда знаешь? Она что рассказала тебе?
– Да не рассказала! – Не рассказала! – Но там такие боровы, что от них что можно ждать? – Они то и мне угрожали! – Дескать не признаешься, где прячется бандит и ворюга Пётр Войцеховский, семь болячек ему на каждый глаз! – то твоя доченька по рукам пойдёт! – Потом он наклонившись и приглушённым голосом поведал Михеичу – я бы и выдал его, ворюгу проклятого, но он сегодня здесь – завтра там! Поди угадай где он?!
– Печальная история – резюмировал Михеич.
Вдруг «Щука» как то преобразился, опять превратился в сморчка и повёл вверх бородой. Дескать там! – Михеич оглянулся и увидел входящего в конюшню самого полковника Дончака с двумя интендантскими капитанами без вензелей на погонах. Полковник подходил с полуулыбкой. Поравнявшись с беседующей парочкой, к большому удивлению капитанам, он обеим подал руку и пожал их по дружески. Да ещё и спросил – «Никто ли в семье не болеет?». Капитанам ничего не оставалось, как тоже, но с внутренним омерзением, пожать руки вонючим конюхам.
Потом полковник сказал:
– Вот господа капитаны, «Щука» – ( при этом слове он похлопал «Щуку» по спине и улыбнулся. Щука ему ответил искренней улыбкой. – этот господин конюх покажет вам весь молодняк из жеребцов и кобыл. Охарактеризует каждую особь честно во всех подробностях и именах их, а вы сделаете выбор, составите реляцию и завтра милости прошу в мой кабинет. Сегодня вам номера в лучшей гостиной Новочеркасска забронированы и оплачено двухдневное питание в гостиничном ресторане. Занимайтесь. А я покидаю вас. И полковник вновь пожал всем четырём руки.
– Чудеса, да и только – сказал один капитан и скорчил неопределённую гримасу.
– Кто будет коней показывать? – спросил тот же капитан.
– Я и мой коллега Михеич – Ответил «Щука». А сейчас доставайте свои бумаги с ручками, я буду рассказывать, а вы записывайте. И скажите как каждого называть. Работа долгая. Я своего полковника называю по имени отечеству, но ему за шестьдесят, а вы пацаны ещё – хватит и имени. Чтоб попроще. –
Один из капитанов покраснел как рак и с возмущением сказал: «Я такую наглость встречаю впервые! Стать по стойке смирно»! – «Щука» улыбнулся своим морщинистым лицом и ответил –
– Ты, сынок, не кипятишь, а то приказ не выполнишь … попадёт тебе от начальства. А на счё регалий – то я на своей конюшне генерал, мне все лошади подчиняются и не только … Доставай бумаги и начнём работать. – Капитан на его спокойную речь затопал ногами и крикнул –
– Таких к стенке нужно ставить!
– Не успеешь! –  ответил «Щука», тебя лошади копытами растопчут – я только свисну!
– О Боже! – взмолился капитан – логово изуверов! – И выскочил на улицу.
– Второй капитан проводил его глазами и сказал спокойно –
– Я слышал тебя зовут «Щука», а меня Михаил. Не обращайте внимания, к вечеру успокоится. Он из разночинцев. Я из поляков и мой титул князь Гороховский. Имею родственников в польше и много в России. Ну это так – между делом. Сейчас у нас общее дело и мы с вами равны.
– Хорошо князь, вот с минуты на минуту прийдёт моя красавица дочь, в её сумке обязательно чего нибудь будет, выпьем с тобой по стопарику под колбаску, тогда  может и побратаемся.
– Обязательно побратаемся – ответил польский князь – капитан Михаил. И обнял старого «Щуку» за плечи.
Не долго ждали Нюрку. И странное дело, как только Нюрка увидела молодого красавца – князя Михаил, так сразу Михеич почувствовал, что куда то девался тот увлекающий его шлейф в бездну неизвестности. Как то сразу стало всё на своё место!..