Из цикла Проклятый Толя

Я ёбнулся с крыши, лечу в неизвестность,
В башке пробегает мыслей парад:
Что в жизни не сделал, чего не добился,
Чему несказанно был я не рад.

Да, вышла оплошность — досадно так вышло,
Да что уж там, всё пошло по ****е.
Полез чинить крышу — ну что, починил, нах?
Мой вам совет: не игнорьте ТБ!

Лечу и кричу, раскидал инструменты,
Крыша всё дальше, всё ближе асфальт.
Закат — не успел заценить с высоты я…
Зачем по жизни я кровельщик, блять?

Нелепо проехал на кучке кошачьей —
Как иронично: закат и говно.
Учился, старался, мечтал — обосрался,
Лечу вниз еблом — теперь как итог.

Но лучше, конечно, быть на своём месте,
Но чушь эта вовсе не обо мне.
Быть хотел просвещённым, как Далай-Лама,
Или хотя б, как идущий к реке.

Я мог быть учёным, философом славным,
Доктором стать философских наук,
Дать миру ответы о мироздании,
О жизни и смерти — издал бы талмуд.

Асфальт уже здесь, я теперь его мясо.
Не спорю, эффектно на землю прилёг.
Я предупрежденье: «Как делать не надо!»
Будет эпичнейшим мой некролог.

Лежу лицом вниз — набежали зеваки,
И я зевакой стою среди них:
Лишний, ненужный, и себя не обретший,
Сиганул, будто мешок с дерьмом вниз.

И вот началось моё вознесение,
На душе стало легко как-то вдруг.
Но у рая ворот меня развернули,
Сказав, что меня они не возьмут.

Разверзлась земля адской трещиной магмы,
Вырвались рыжие столпы огня.
Спустился к вратам, но крылатые твари
Без затей нахуй послали меня.

Бродить везде сущностью тонкого мира
Мне выпала честь, ну что за ***ня?
И быть теперь мне неприкаянным мифом,
Телом бесплотным пронзать вглубь века.

Вернулся на крышу, её ненавижу —
Всю мою вечность её мне топтать.
Меня звали Толик, я — проклятый толем,
Жить поневоле всем буду мешать.

Но в вечности этой есть и свои плюсы:
Буду теперь философствовать я
О жизни и смерти, о счастье и горе,
Буду трактаты писать про себя.

Глядеть на туманы, рассветы, закаты,
Солнце, Луну, звёзды, день или ночь,
На космос безмерный — бездонную вечность!
Ну и смотреть на кошачье говно...