Борода

«БОРОДА»

……………………..

Чайник свистел всё оглушительнее, своим противным свистом обрушиваясь на хрупкую скорлупу моего нежного сна. Утро треснуло, я с трудом разлепил глаза. Вот ведь свиньи: сами ставят чайник на огонь и ждут чудес — что проснусь я и выключу его, потом непременно заварю чабрец, сделаю завтрак и, как ни в чём не бывало, позову друзей завтракать. Кто тут именинник? Я. У кого гости? У меня. Значит, кто должен страдать от непонимания и людского эгоизма? Снова я.

В окно прилетел кем-то запущенный… мяч? Снежок? «Какое-то через чур громкое утро сегодня», — возмутился я и, наконец, встал. Закурив сигарету, неспеша двинулся на кухню. Свист нарастал. Но никакого чайника на плите не было, а в окно снова стукнули. И я сообразил, что свист раздавался за окошком.

Синоптики не врали: метель бушевала всю ночь и стихать не собиралась . Но свист? Откуда там взялся свист, и кто долбится в окно, если я живу на втором этаже? Что за на… на этом мысли закончились, и я просто открыл окно. Да нет, я не просто открыл окно, нет, я его нервно распахнул, как будто собирался набить морду первому встречному, кто бы это ни был, — тому, кто свистит и колотится. Во-первых, денег не будет, во-вторых, рано ещё хозяев будить в такую рань , в-третьих… Ты кто?

Охренел я, когда в кухню через окно влетел… влетело… чёрт… Ты кто?
—Борода, — дружелюбно ответило нечто , тут же покрываясь игривыми завитушками и продолжая заливисто насвистывать -теперь подражая соловью.
—Я вижу, что ты борода, а вот чем ты говоришь, я не вижу. Ты чем говоришь-то вообще? И достал свистеть, и… да ты что такое вообще?
—Так. Мимо летел. Шторм тут у нас. Дай, думаю, навещу писателя своего, тем для размышлений подкину, чайком, может, вместе побалуемся. Ты не рад что ли, Лёха? — и борода плюхнулась на середину стола между грязными чашками и недоеденными бутербродами.

Бывают моменты, когда все слова кажутся незначительными, а для значительных событий хочется значительных слов, и я, как заворожённый, молча стоял и глазел на это существо. «Муза что ли?!!!» — вдруг осенило меня и я обалдело произнёс:
—Нелепость какая. Ну, рад, конечно, ждал-то давно. Сейчас чай поставлю. Только ты чем пить-то собралась? Я правильно к тебе обращаюсь? Борода — это же… прости за фамильярность — это же : она, женского рода, значит, ты — это она?
Я не смог сдержаться и хохотнул, представляя, что если у меня так нелепо выглядит муза, то в каком залихватском виде припрётся ко мне моя смерть!..

Борода ловко скрутилась в комочек и стала весело прыгать по столу:
—Пить мне твой чай и правда нечем. Так я и рассчитывал только побаловаться чаем, буквально. Буквально, Лёха.
И борода опрокинула заварник.Крышка отлетела в сторону, и по столешнице растеклась блёклая лужица вчерашнего гостеприимства.
—О, хороший образ, — встрепенулась Борода и назидательно добавила. — Запомни, применишь где-нибудь, в рассказе каком-нибудь.
—Да не пишу я давно уже, поняла? Всё, что я хотел, я уже написал. Книги в магазинах продаются? Продаются. Читатели меня любят? Любят. Так что мне на покой пора, старость встречать. Без мук этих и терзаний. В общем, я вчера решил — завязать с писаниной. Решение взрослой особи и обжалованию не подлежит.
Борода съёжилась и показалась нечёсаной.
—Знаешь что, Лёха, если ты сам захотел выйти в тираж ,выходи! Только у меня предложение к тебе последнее имеется. Попиши напоследок с недельку, а я тебе писательский рай устрою, когда ты как писатель умрёшь. Условия такие: ты мне 7 рассказов, а я тебе — 70 000 девственно чистых листов подарю. Подходит? Хотя, че мелочиться-то — 700 000 новенькой, никем не юзаной бумаги, Лёха. Вот так!

И,как потом напишет в своих мемуарах какая нибудь из моих ревнивых любовниц, «…борода смачно поцеловала бесталанного писателя взасос».

Не успел я опомниться и возразить, как моя волосатая «муза» шаровой молнией вылетела в окно… Я поспешно прикрыл форточку. За окном бушевал ветрюга, я лихорадочно вспоминал количество выпитого вчера на празднике алкоголя. Господи, чёрт знает, что это было сейчас…

Послышались шаги и разговоры просыпающихся по очереди друзей.

Я поставил чайник, чтобы заварить крымский чабрец.
—Доброе утро, экс-именинник! — шумно пробасил закадычный друг, лучший в этом городе джазовый музыкант Владан-Колчан и с деланным участием поинтересовался: —А ты чё в засосах-то весь? Переспал уже небось с кем-нибудь?
—Переспал, — я неожиданно покраснел ,-Хотя…Борода это, как ни крути её, — это же она, женского рода она, как её ни крути!..

Владан понимающе кивнул :- не зря мне снилось намедни как Пикассо с Кандинским абсент бухают.
Чайник выключи, Леха. Свистит.