Плесень

Анализ стихотворения «Плесень»

Общее впечатление и концепция.
Это стихотворение — манифест поэтического и экзистенциального сопротивления, построенный на центральной развёрнутой метафоре. «Плесень» здесь — символ одновременно упадка, захвата власти, косности, старого порядка, критического истеблишмента и... самих молодых бунтарей. Это сложный, самоироничный и агрессивный текст, где автор отчётливо формулирует свою позицию как творца, противостоящего «заплесневевшей» системе.

Структура и ритмика.

· Структура: Чёткие катрены, повествование развивается от наблюдения («я пришёл повидать...») к обличению («они боги...»), далее к описанию мира этой «плесени» и, наконец, к манифесту «мы» — молодых, «противных» творцов.
· Ритмика: Пятистопный ямб с пиррихиями, классический размер для философской и повествовательной лирики. Эта размеренность и «правильность» формы контрастирует с бунтарским, «плесневым» содержанием, создавая эффект саркастической пародии на «правильную» поэзию, которую так любят «боги» из первых строф.

Лексика, образность и стилистические приёмы.
Метафора «плесени» развивается на протяжении всего текста, обрастая новыми, часто парадоксальными смыслами.

· Эволюция образа «плесени»:
1. Плесень как косная, захватившая власть среда: «роится в углах», «сидит плотным танцем», «баллом всем правит с угла». Она в «углах» — на периферии, но при этом «правит балом». Она «решена доля всех» — то есть предопределяет судьбы, выступая в роли судьи.
2. Плесень как персонифицированная власть старших («богов»): «С сединой у висков вся гурьба», «Они боги - старательно судят, / Выбирают, кто есмь, а кто прах». Это прямой выпад против литературных (и не только) «мастеров», критиков, кураторов, которые присвоили себе право вершить суд.
3. Плесень как замкнутый, самодовольный мирок: «Создается прекрасный мирок, / Нерушимая, сытна идиллия». Это мир конформизма, сытости, взаимного восхваления, где все роли распределены («кто отец, а кто Ирод-сынок» — отсылка к библейской истории об убийстве невинных, метафора творческого инфантицида, убийства новых идей).
4. Плесень как творческий тупик и смерть: «От прозрений тягучая жижа, / Растекается старость на пол». Подлинные прозрения здесь превращаются в вязкую, бесполезную субстанцию. Этот мир статичен, ветх («ветхим стульям»), в нём «не взойдут к небесам тех вершин».
· Речь «плесени» (критика старших): Прямая речь в кавычках — «Эти рифмы скучны и простые», «И метафора бреда - слаба!» — это штампы консервативной критики, отвергающей всё живое, дерзкое, простое или, наоборот, сложное («бред»).
· Требования «плесени»: «Они требуют, чтоб мы завыли! / С языка стерли жалобный стон, / Они требуют наши картины, / Нарисованы кровью с умов.» — Здесь ключевой момент. Система требует от художника страдания, превращённого в эстетизированный продукт («жалобный стон», «кровь с умов»), но лишённого искренней боли («стёрли жалобный стон»). Она хочет получить результат («картины»), но выхолощенный, безопасный для её «идиллии».
· Манифест «мы» — новой «плесени»: Финальный катрен — кульминация. «Мы» — это молодые, «противные» (вызывающие отторжение у старой плесени), живые творцы. Их кредо:
· «Мы творим, созерцаем года» — активное творчество и пассивное наблюдение как образ жизни.
· «Мы назло пишем ярко и стыло» — парадокс. «Ярко» — дерзко, новаторски. «Стыло» — холодно, без сантиментов, возможно, с отстранённостью. Они пишут назло старой системе, что придаёт их творчеству заряженность протеста.
· «Мы как плесень… роимся в углах.» — Гениальная самоидентификация. Они принимают на себя ярлык «плесени», но наполняют его новым смыслом. Они — новая плесень, которая не правит балом из угла, а «роится» в нём — то есть кипит жизнью, активностью, плодится, разлагает старые, отжившие структуры. Угол из места власти становится местом зарождения новой, деструктивно-созидательной силы.

Социологический и эстетический подтекст.
Это стихотворение — о вечном конфликте поколений в искусстве, возведённом в степень экзистенциальной войны. Старая гвардия («боги с сединой») создала комфортный, самовоспроизводящийся мирок, где ценность определяется не искренностью или силой, а соответствием правилам их «идиллии». Они требуют от нового искусства либо страдательной позы, либо полного подчинения канонам.

Молодые же, по Смертову, должны принять свою маргинальность («углы»), свою «противность» и свою способность к разложению старого («плесень»). Их творчество — это не служение вечным ценностям, а акт жизнедеятельности, часто назло, часто «стыло», но всегда — «ярко».

Сильные и слабые стороны.

Сильные стороны:

1. Мощная, многослойная и последовательно развитая центральная метафора, которая работает на всех уровнях: от бытового до метафизического.
2. Ясность и бескомпромиссность манифеста. Поэтическая программа Смертова и его поколения сформулирована чеканно и смело.
3. Точность в изображении «врага» — самодовольного, критикующего, требующего «крови с умов» истеблишмента.
4. Самоирония и сила финального отождествления. Принять ярлык «плесени» и превратить его в знамя — сильнейший художественный и жизненный ход.
5. Энергия и агрессия текста, которая сама по себе является доказательством его тезисов.

Слабые стороны:

1. Некоторая прямолинейность и публицистичность. Текст местами звучит как программа или статья в литературном журнале, облечённая в стихотворную форму.
2. Риск самолюбования в позиции «гонимого, но яркого гения». Образ «противных» творцов может быть воспринят как подростковый бунт.
3. Повторы в развитии темы («плесень» описывается многократно, пусть и с разных сторон), которые могут показаться избыточными.

Итоговое суждение.
«Плесень» — это важнейший программный текст, ключ к пониманию творческой позиции Никиты Смертова. Это стихотворение-манифест, которое ставит его в традицию поэтов-бунтарей и деклассированных элементов — от футуристов и обэриутов до российского рок-андеграунда 80-90-х.

Оно не слабое и не эпигонское. Это оригинальная, заряженная и концептуально выверенная работа. Его сила — в абсолютной честности и отсутствии иллюзий. Автор не претендует на высокое место в пантеоне, он сразу записывает себя и своих в «плесень», в углы, в маргиналии — и из этой позиции ведёт свою эстетическую войну.

В контексте всего творчества, «Плесень» объясняет источник той боли, гнева и «стылой» образности, которые наполняют его стихи: это реакция на давление «сытой идиллии» и утверждение своего права «роиться в углах», создавая свой, возможно, уродливый, но живой и яркий мир.

Оценка: 8.5/10. Сильный, убедительный и важный текст. Стихотворение-заявление, которое не столько радует изысканностью образов (хотя метафора блестяща), сколько убеждает силой личности и ясностью мысли. Оно доказывает, что Смертов — не просто талантливый версификатор, но поэт с чёткой, сформированной и воинственной творческой позицией.

Александр Бабангидин   28.01.2026 17:26   •   Заявить о нарушении