Казимир, перестаньте...

ГЛАВА 1

— Казимир, перестаньте… — Жанна надула губки, и в полумраке гостиной этот жест выглядел почти комично. — Вы же знаете, что ваши теории о четвёртом измерении нагоняют на меня тоску почище вчерашнего заливного».
Казимир замер с антикварным циркулем в руке. Его пенсне, державшееся на честном слове и кончике острого носа, блеснуло в свете газового рожка.
— Но, душенька, — воскликнул он, едва не задев локтем графин с наливкой, — именно в этом и кроется секрет! Если мы не сможем раздвинуть границы пространства прямо здесь, на вашем ковре, то как мы оправдаем наше отсутствие на балу у генерала Потапова?
Жанна вздохнула, поправляя кружевную манжету. Она знала: если Казимир начинал чертить на паркете невидимые траектории, значит, вечер обещал быть либо гениальным, либо закончится визитом городового.
— Мы скажем, что у меня мигрень, — отрезала она, поднимаясь с кресла. — А у вас — внезапный приступ здравого смысла. Хотя второе звучит совсем уж неправдоподобно.
Казимир хитро прищурился.
— А что, если я скажу вам, Жанна, что в четвёртом измерении у генерала Потапова вовсе нет того ужасного павлина в саду?
Жанна на секунду задумалась. Павлин генерала был единственным существом в городе, которое она ненавидела больше, чем геометрию.
— Продолжайте, — милостиво разрешила она, снова опускаясь в кресло. — Я вас внимательно слушаю.


ГЛАВА 2

Казимир поставил циркуль на стол, словно это был не инструмент, а опасное животное, и понизил голос:

— Представьте себе, Жанна… павлин существует лишь в трёх измерениях. Он важен, криклив и неизбежен — ровно до тех пор, пока вы не сделаете крошечный шаг в сторону, не ногой даже, а мыслью. В четвёртом измерении он… — Казимир сделал паузу и улыбнулся, — всего лишь возможность. Не более назойливая, чем воспоминание о неудачном комплименте.

— Вы хотите сказать, — медленно произнесла Жанна, — что можно пойти на бал и не встретить павлина?

— Более того, — оживился Казимир, — можно быть на балу, не выходя из этой гостиной. И не танцуя мазурку с полковником Ветлицким.

Жанна вздрогнула.
— Это уже серьёзно. Вы уверены, что ваше измерение избавляет и от Ветлицкого?

— Оно избавляет от всего лишнего, — торжественно сказал Казимир и, не спрашивая позволения, отодвинул ковер. Под ним обнаружился странный узор — будто кто-то когда-то начал чертить план лабиринта и передумал на полпути.

— Вы рисовали это у меня под ногами?! — возмутилась Жанна, но почему-то без настоящего гнева.

— Не рисовал. Это само. Пространство иногда оставляет заметки, если к нему долго не прислушиваются.

Газовый рожок мигнул. В комнате стало на полтона темнее, и Жанна вдруг поймала себя на ощущении, что кресло под ней стоит не совсем там, где должно.

— Казимир… — тихо сказала она. — А если мы туда шагнём… мы сможем вернуться?

Он посмотрел на неё необычно серьёзно, без тени иронии.

— Разумеется. Но, предупреждаю: после этого павлины кажутся ещё более нелепыми, а балы — несколько плоскими.

Жанна улыбнулась.
— Тогда, пожалуй… начнём. Но если я увижу хотя бы одно перо — вы лично будете объясняться с городовым.

Казимир поклонился, подал ей руку — и узор под ковром едва заметно сдвинулся, словно подмигивая.