Клочок бумаги

Мой друг, в прекрасный вечер над Невою,
Когда разводят петербургские мосты,
Хотел бы я поговорить с тобою,
Внимая тихому журчанию реки.
Сказал бы я тебе: “Не всё так плохо,
Напрасным не был наш последний разговор,”
Сказал бы я тебе: “Последним вздохом,
Строкой оспорим наш жестокий приговор,
И засвистят над полем снова птицы,
Скрывая тёплые и нежные слова…”
“Исчезнет страх и ненависть на лицах”, -
Хотел сказать бы, только верю ль в это я?
Нева течёт спокойно и безмолвно.
Во снах лишь видя, как сияет Петербург,
Его дыханью всей душой покорный,
Доверюсь я ему, тебе, мой друг.
Ведь знаешь ты, что вера не погибнет,
Пока не высохнет, согнувшись, и душа.
Но, заблудившись в сером небе, сгинет -
Найти её выходит не всегда:
Порой поверить - всё что невозможно,
Разбить надежду - как соломинку сломать.
Ища свой путь в тумане осторожно,
Не можем мы - и некуда - сбежать.
И на холодном полотне тех жизней,
Что, просвистев, засветят в небесах,
Внутри тепло пробьётся - да очистит
От загостившегося снега зеркала!..
А может быть, и нет - никто не знает.
Метель за окнами да кофе на столе
Туманность завтрашнего дня венчают
С опавшею листвою в тишине.
И шар земной, хмельной в борьбе сезонов,
Несётся прямо к неизведанным краям,
Где или мир, иль меч за горизонтом.
Что принесёт безумный танец века нам?

 P. S.
Прости: пробил давно уже час ночи,
А я тебе постскриптум всё пишу.
Хотел сказать: “Надежды есть кусочек”,
Но троеточие опять казнит строку…
Послушай… Не отчаивайся, друг мой.
Держись на серебристой той реке,
Что ветренной, израненной свободой
Прочла, свела, зажгла нас в суете.