Антикризис

Бледная престижного яда сила – мерцание маячков восходящего самолёта: цельным литым крылом разрезая насыщенное, пропитанное всем, чему не сбыться, малое небо над Европой, откалиброванный сценарный надел. Дни: галопирующая бессонница откровений, смеха… И начертаний наилегчайших. Всё хорошо, но снова необходима пауза; но жизнь не поставить на паузу, не подчинить инструментами произвольного монтажа (их так мало), – разве только бросить якорь в это безразмерное небо, совсем не чужое и не своё, терпнущей точкой угаснуть там, изначально осознавая выверенный, столь эластичный изоморфизм утраты.

Каким-то образом пропустив себя через неизвестно что, точно нить зазубренную в пролёт отверстия, порождённого ускорением холода, я «знаю» больше теперь: многословием, мне отпущенным, я, как бетон, конкретен, мёрзл, как кость, и стар, словно звёзды живого запястья закоченевшего; некогда вьющейся, вытянутой спиралью – стержень объекта, чей дар пространству всему насквозь. Остыв, так стоит безветрие, и очищенный пар созвучий не искрит ни в малейшей степени.

Более того, знаю: высвобождением шествие пули навылет оргазма выше стократ. К утру же забудь совсем; этот плен, словно мак, знаменуя крах; венчая эту оторванность – прах и хлам, но ещё не мрак... Покуда ещё не мрак.

Церебральное кольцо на Волоколамке, рассказанной кассы дребезг врезан в тончайше сквозящий отблеск; ты – едкий беззвучный смех вслед морозной цепи предчувствий. Тут обитание моё; которое ненавижу. Тут потухший вопрос неизбывен, – и поднимается, и становится осязаем видению, как наличие латунной детали на голом столе. И молчат руки.

22-26 января, 2026 год.