Заставить замолчать

Исключить из Союза Писателей,
Запретить ей стихи издавать,
Чтоб ввести в заблужденье читателей,
И забвению имя предать.

Но не сжечь ярой злобой пророчицу,
Не заставить её замолчать.
Если жить и творить очень хочется,
Возродится из пепла опять.


Когда Ахматову спросили, трудно или легко писать стихи, она ответила: "Их или кто-то диктует, и тогда совсем легко, а когда не диктует – просто невозможно.

Стихи еще делятся (для автора) на такие, о которых поэт может вспомнить, как он писал их, и на такие, которые как бы самозародились. В одних автор обречен слышать голос скрипки, некогда помогавший ему их сочинить, в других – стук вагона, мешавшего ему их написать."

Анна Ахматова говорила: "О себе скажу, что я никогда не улетала или не уползала из Поэзии, хотя неоднократно сильными ударами весел по одеревеневшим и уцепившимся за борт лодки рукам приглашалась опуститься на дно."

Сборники стихотворений Анны Ахматовой с восторгом раскупались читателями за несколько дней, но её признали антисоветской поэтессой и запретили печатать в России.

О своей катастрофе Ахматова говорила спокойно, с юмором: “Я была в великой славе, испытала величайшее бесславие – и убедилась, что, в сущности, это одно и то же”».

Поэт

Подумаешь, тоже работа, —
Беспечное это житье:
Подслушать у музыки что-то
И выдать шутя за свое.

И чье-то веселое скерцо
В какие-то строки вложив,
Поклясться, что бедное сердце
Так стонет средь блещущих нив.

А после подслушать у леса,
У сосен, молчальниц на вид,
Пока дымовая завеса
Тумана повсюду стоит.

Налево беру и направо,
И даже, без чувства вины,
Немного у жизни лукавой,
И все – у ночной тишины.
1959 год