Пыталась сшить из тонких нитей слово Мы

Игла скользила в царстве полутьмы,
Я в одиночку, затаив дыханье,
Пыталась сшить из тонких нитей слово «Мы»
Изображая общее сиянье.

О, этот шёлк! Нежнейшее сукно!
Игла в руке, как таинство в причастье.
Я шила очень долго -  двадцать лет,
Святое слово «Мы» - плела как мастер.
Как мастер из Ханчжоу, что творит -
волшебный свой узор, где нет изнанки.
Я раны прятала как узелки,
Чтобы создать из красоты – приманку.

Я видела узор прекрасный тот,
Как вышивку, где красота и нет изъяна,
Где только ровный, незаметный шов,
Где нет лукавства, фальши и обмана.

Мечтала я, чтоб вышивка сплелась,
В узор единый, нежный и глубокий,
И радость в сердце светлая зажглась,
Когда взялась творить пейзаж далекий.

Его я видела в прекрасном, сладком сне,
В котором я бродила по Китаю.
О том, что было там, я помню плохо,
Как во мгле,
Но вновь вернуться я туда мечтаю.

Там нежность разливалась по округе,
Его рука лежала на моей,
И с ним не страшно было средь теней.
Мы были счастливы как верные супруги.

И я взялась,
Достала нитей цзынь,
Эксельсиор тончайший, словно паутина.
И приступила, не жалея сил,
Чтоб явью стала дивная картина.

Сначала получалось хорошо,
Я думала, что справлюсь я легко.
Узор ложился ровно, без морщин,
Звучал, как тихий, древний, мудрый звук гуцинь.

Потом вдруг как-то нитка порвалась,
Вначале самом, с краешка узора,
Но я же сил и чувств была полна,
Не вынесла картине приговора.

Продолжила шитье сквозь тишину,
Сквозь дрожь в руках, я не могла уснуть.
И каждую потерянную нитку,
Я вновь тянула, пролагая путь.

Распутала сцепившийся стежок,
И дальше потекло мое творенье,
И каждый новый шов – как вдохновенье.
Надежду мне дарил, и пальцев мне не жег.

Потом вдруг грянул гром и началась гроза,
Картина вымокла и свет кругом погас.
Узор мечты расплылся под дождём.
Я, засыпая, тихо плакала о нем.

Назавтра снова свет настал и краски стали ясны,
И я возобновила труд  – старанья не напрасны,
Я думала когда-нибудь плоды они дадут.

И дальше вышивала слово «Мы»,
Стежок к стежку, сплетая жизнь в картину,
Чтоб не осталось в сердце пустоты,
Чтоб обрести вторую половину.

Игла колола палец, как укор,
А кровь была багряной словно мак.
Но я плела упрямо свой узор,
Чтоб не сломил меня отчаяния мрак.

Однажды, как-то села отдохнуть,
Устала очень от своей работы.
Закрыла веки, чтоб чуть-чуть вздремнуть,
Забыв на миг дневные все заботы.
Но тут из-ниоткуда ураган,
Обрушил ярость на уютный дом.
И вышивку мою, как старый хлам,
Унес он прочь неведомым путем.

***
Я села за работу год спустя,
Чтоб новый сотворить узор.
Взялась опять, по прошлому скорбя,
Но с верой, что не повторится этот вздор.

Все старое с души своей отмыв,
Я шила долго, я самого утра,
А вечером на полку положила,
То, что из новых нитей создала.

Недолго в доме жили – Тишина, Покой, Согласье,
Как вдруг ворвались беды, словно тень.
Их принесли с собой – Обида, Зависть, Жадность и несчастье.
Они не дали дальше шить,
Собою омрачили ясный день.

«Зачем пришли сюда?»: им говорила я,
С надеждой робкой в голосе дрожа.
«Уйдите прочь, оставьте дом, где сплю,
Где сердце ищет мира, где душа!»

Но Жадность лишь презрительно смеялась:
«Твой дом? Твои мечты?
Все станет мне!»
Я не могла ее остановить, как ни старалась
И это было наяву, а не во сне.

Обида громко, с искрами в глазах.
Кричала «Ты сама меня призвала!
Ты множила во мне лишь горечь, боль и страх.
Ведь это ты так долго пить мне не давала.

Теперь терпи, покуда можешь и страдай,
Пока душа не обратится в пепел.
Ведь это ты ужасна - так и знай,
Ты зло кругом несешь с собой как ветер.»

Я говорила с каждой, как с собой,
Искала в них частичку пониманья.
Но голос обрывался, оставляя боль,
И только множились мои страданья.

Они кричали: «Для чего узор?
Ты ведь придумала нелепую картину!
Все так живут. Без «Мы». И ты живи.
Зачем мечтать? Зачем искать причину?
Когда и так все просто – жди, и мир не будет лжив».

И я сдалась, я стала просто ждать,
И перестала шить узор из шелка.
Я стала просто рядом жить,
Но отдавать свою любовь - как нить,
Что треплет ветер, еле слышно – тонко.

Я долго отдавала, как могла,
Ища хоть каплю, хоть немного света.
Но мне опять в ответ зима пришла.
И в сердце не осталось больше лета.

А этот чертов холст внутри меня,
Как старый сад, что вымерз от мороза.
Он тихо ждал, когда придет весна
И зацветут на нем живые розы.

Тогда взяла кредит, купила нити.
И вновь взялась за шелк, начав с нуля.
Срезая старый груз, как будто бритвой.
Чтоб возродилась красота моя.

Узор сплетался долго, но порвался,
Как нить судьбы, что оборвалась вдруг.
И мир, что так упорно создавался,
Рассыпался, оставив только звук.

Но я же знала точно, где то рядом,
Там было это «Мы» и было счастье.
И улыбалось солнце нежным взглядом,
А я бродила в сумраке, в ненастье.

А я же видела, что люди могут быть вдвоем,
Делить и радость и печаль и путь.
Я видела их взгляды под дождем,
Я так старалась на дорогу ту свернуть.

А я же слышала, как любит муж,
Свою жену, как искренни слова.
Как шепчет ей: «Тебя боготворю! Ты у меня одна – моя судьба»

И я пошла искать совета мудрецов,
Вопрос мой был; «Где «Мы»? В какую даль бежать?»
Искала в книгах, в опыте отцов, в другой стране.
И все мне отвечали: «Просто ждать! Но продолжать плести!»

И я послушалась. Взяла свой старый стан,
Продолжила плести, покорствуя судьбе.
Но как же трудно было это ждать,
Капкан захлопнул сердце, болью отзываясь мне.

Я разучилась петь, и голос мой замолк,
Не стала танцевать, движенья были ватны.
Смеяться не могла, и слез иссяк поток,
И говорить – слова теряли смысл свой.

И все не клеилось, рвалось на старом стане
Не только нити – жизни всей канва.
Терялся смысл в непонятном ожиданье,
И на душе царила лишь тоска.

Но я заставила себя.
Сквозь жгучий жар и страх,
Колоть иглою руки, не давая им покой.
И каждый мой стежок был будто раненный герой,
Но я плела узор заветный, где нас было - двое.

Как вдруг, безмолвно, жутко, без предупрежденья,
Цунами хлынуло, сметая все долой.
Оно заполнило мой дом, лишив движенья,
Холодной, безразличной, страшною волной.

Я так барахталась в воде, пытаясь просто жить,
Цепляясь за обломки, за остатки дней.
Мой мир затоплен был.
Я потеряла нить,
Среди холодных стен, среди пустых теней.

Когда вода немного отступила, оставив только грязь,
И дом мой задышал разлукой, холодом, тоской.
Я подошла к холсту, в котором жизнь рвалась,
К тому, что был мне верой и мечтой.
Всю боль и ярость в жесте заключив,
Я порвала его сама - ведь труд и смысл остыл.
Изрезала и искромсала, в клочья превратив,
Все нити кровные, что я так бережно вила.

В тот час слепой - я растоптала, как врага
Мой выстраданный холст, мой многолетний плен.
И просто разорвала на куски,
Чтоб не осталось даже тени перемен.

Все нити были порваны, разорвана и связь,
С той глупой верой, что хранила столько лет.
Осталась только боль и безысходность,
Грязь и полный мрак, где не было ни капли света.

***
Остыв зачем-то, пару месяцев спустя,
К узору я вернулась вновь.
Привычка что ли?
Я знала – не получится сплести,
И зря я трачу время на остатки боли.
Но я ведь так уже привыкла к этой роли.
Роли – плетущей, ждущей, верящей в обман.
И пальцы сами потянулись к той юдоли,
Что стала верой мне и домом, и бескрайним океаном.

Я шила дальше.
Но сказать еще забыла я о том,
Что я ведь не зачахла – нет!
Креста я на себя не наложила,
Мой дух был полон силы,
И я была красива – мне казалось - излучала свет.

Мой дом, хоть переживший шторм,
Был чист - в порядке.
Я воспитывала дочь, даря ей солнца луч.
И, как казалось мне - я развивалась в творческой догадке,
Нащупывая новый и неведомый свой ключ.

Я зарабатывала, хоть и было трудно,
И по кредитам всем платила в нужный срок.
Не прогибалась под других,
И жизнь вела свою рассудно.
И шила дальше свой узор как рок.

Я баловала и себя, и дочь свою без меры,
Дарила радость ей и смех, и множество чудес.
Объездила пол - мира, видела рассветы
Над океаном и в горах, где рос зеленый лес.

Но все ж плела узор.
В свободный час, как тень я за него садилась.
Без прежнего запала, без огня.
Я просто продолжала, отгоняя лень,
Ведь так привыкла я к движению иглы, как к свету дня.

Я просто шила «Мы», которое жило внутри,
Как оберег, как шепот давних грез.
Оно рождалось тихо из заката и зари,
Из недосказанных признаний,
И невыплаканных слез.

Я видела его, я чувствовала кожей,
Дыхание двоих – сплетенное в одно.
И каждый мой стежок был отголоском
Глубин души, даривших мне тепло.

Мне снова показалось – что-то получилось,
Что в новом шелке пролегла чарующая нить.
Хотя изнанка подводила, словно злая сила,
Там были те же все узлы.
О! Как это меня бесило.
Но я старалась шить и все забыть.

Ведь я привыкла шить сквозь горечь и усталость,
Не слушая изнанки шепоток.
Пусть тонкой нитью вера в сердце оставалась,
Что «Мы» однажды станет прочным, целым в срок.

Сквозь каждый узел, тот, что множил тяжкий груз.
Я знала  мною созданные грезы,
Однажды создадут непорванный союз.
И я опять брала свою иглу,
Забыв про страшные слова, про боль.
И вышивала, распуская мглу,
Узор надежды, как играя роль.

Увидев, что почти закончен путь,
И полотно сияет красотой.
Не той, что я хотела,
А той, в которой странная таилась глубина.
С небес спустился Сатана,
И встал передо мной.

Он нож в меня вонзил тогда,
И острая пронзила боль,
Не тело – душу, что творила мир,
Что каждый штрих рождала из себя.

Разрезав нити, Сатана мне вынес приговор:
«Ты ничего не стоишь, ты лишь прах и тень!
Твой каждый вздох – лишь отголосок мой,
Ты ела с моего стола,
Поверь - всю жизнь пока плела,
И каждый день.
Твои успехи – ложь,
Твои мечты – обман.
Твое искусство – тень,
Твой мир – пустой,
Он существует лишь моей рукой!
Ты паразит – ничтожество земное,
И счет ты мне оплатишь с головой.
Ты выпила мой сок – теперь плати
За каждый миг, что ты смогла пройти,
За каждую крупицу, что взяла.

Забыла ты, что нити для холста мой щедрый дар?
Твоя великая пустая красота –
Лишь отраженье моих чар.
Ты думала - игла твоя творит?
Мой каждый вздох ты в свой шедевр вплетала,
И строя мир мои же силы отбирала!
Ты лишь сосуд, что я наполнил сам,
Без моего огня – ты просто хлам.
И потому, что ты посмела брать,
Теперь пришла тебе пора отдать!»

Весь мир тогда как будто изменился,
Покрытый непроглядной мглой.
Все чем жила и для чего трудилась
Растаяло как дым перед волной.

Я будто умерла.
И не осталось сил, чтоб мне вздохнуть, чтоб мыслить и смотреть
Мой дух, что некогда так бережно творил,
Теперь лишь пыль.
 
А Дьявол, видя мой безмолвный крах,
Лишь усмехнулся, жуткий и живой.
Он стер мои мечты и обратил их в прах
И я свалилась в бездну с головой.

О, этот шёлк! Нежнейшее сукно!
Игла в руке, и таинство – в начале.
Я сшить мечтала дивное панно
И чтоб в рисунке не было печали.