Светлянка и приключения. сказка

Глава 1: Дар утренней росы
Далеко-далеко, за семью туманными горами и тремя быстрыми реками, раскинулся Заповедный Лес. В самом его сердце, в уютном домике, сплетённом из живых ивовых ветвей, жила молодая волшебница по имени Светлянка. Своё имя она получила не зря: стоило ей улыбнуться, как вокруг становилось светлее, а в её глазах всегда плясали добрые искорки.
Светлянка не превращала камни в золото и не строила ледяных замков. Её магия была тихой и нежной. Она знала язык каждого листочка, умела договариваться с капризным ветром и лечила крылья бабочкам целебной пыльцой. В её саду росли цветы, которые пели колыбельные по ночам, а на крыше жил старый ворон Абраксас, который знал все сказки мира.
Однажды утром, когда Светлянка собирала утреннюю росу в хрустальный флакон (а роса эта, как известно, лучшее средство от плохого настроения), к ней прибежал запыхавшийся зайчонок.
— Светлянка! Беда! — пропищал он. — На дальнем краю леса, у Чёрных Скал, поселилась Великая Хмурь. Она крадёт краски у цветов и заставляет ручьи замолчать! Если её не остановить, весь наш лес станет серым и печальным.
Волшебница нахмурилась, но не от испуга, а от решимости. Она знала: Хмурь не любит смеха и доброты.
— Не бойся, косой, — ласково сказала она, погладив зайчонка по длинным ушкам. — Возьму я свой посох из рябины, положу в сумку краюшку хлеба да горсть солнечных зайчиков. Посмотрим, чья сила крепче!
Светлянка отправилась в путь. Дорога была долгой, и лес вокруг начал меняться. Птицы перестали петь, листья на деревьях стали тусклыми, а воздух — тяжёлым и холодным. Но волшебница шла вперёд, напевая весёлую песенку, и там, где ступала её ножка, на серой траве снова пробивались яркие незабудки.
Я иду по тропке дальней,
Где туман стоит печальный.
Но в моей сумке — свет,
Для беды там места нет.



Глава 2: Разговор в тумане
Светлянка подошла к самому подножию Чёрных Скал. Здесь туман был таким густым, что казалось, его можно резать ножом. Всё вокруг было лишено цвета: и камни, и редкие чахлые кусты выглядели так, будто их нарисовали простым карандашом. В самом центре этого безмолвия сидела Великая Хмурь — огромное существо, сотканное из серого дыма и тяжёлых дождевых туч.
— Зачем ты пришла, маленькая волшебница? — пророкотала Хмурь, и голос её был похож на скрип старой двери. — Разве ты не видишь, что здесь нет места твоим песням и цветам? Я — тишина, я — покой без красок. Уходи, пока я не забрала и твой свет.
Светлянка не отступила. Она присела на холодный камень, достала из сумки ту самую краюшку хлеба и флакон с утренней росой.
— Я пришла не воевать с тобой, — тихо ответила она. — Я принесла тебе угощение и хотела спросить: почему ты так сердишься на мир? Ведь в лесу так много чудес, неужели тебе никогда не хотелось увидеть радугу или услышать, как смеются ручьи?
Хмурь замерла. От неё повеяло ледяным холодом, но Светлянка продолжала улыбаться. Она открыла флакон, и аромат свежести, луговых трав и рассвета заполнил серое пространство.
— Это роса, собранная с любовью, — пояснила Светлянка. — Попробуй, она напомнит тебе о том времени, когда ты ещё не была такой печальной.
Великая Хмурь протянула туманную руку. Как только капля росы коснулась её дымчатого тела, по нему пробежала золотистая искра. На мгновение Хмурь стала прозрачной, и внутри неё Светлянка увидела маленькое, зажатое в тиски ледяное сердце. Оказалось, что Хмурь — это не злое чудище, а заколдованное Облако, которое когда-то потеряло своё солнце и от горя превратилось в тень.
— Мне... мне очень одиноко, — прошептала Хмурь, и из её глаз-туч закапали первые настоящие слёзы. — Все убегают от меня, все боятся. А я просто забыла, как радоваться.
Но стоило Хмури начать оттаивать, как из глубин Чёрных Скал послышался зловещий хохот. Это проснулся Горный Эхоед — древний дух, который питался чужой печалью и не хотел, чтобы Хмурь становилась доброй. Он начал высасывать тепло, которое принесла Светлянка, превращая слёзы Хмури в колючие льдинки.
Если в сердце лёд и стужа,
Если мир тебе не нужен,
Ты не прячься в темноте,
Приходи к своей мечте.


Глава 3: Гром среди ясного неба
Горный Эхоед уже почти окутал бедняжку Хмурь своими ледяными щупальцами, вытягивая из неё последние капли тепла. Светлянка поняла: нужно действовать быстро. Она приложила ладони к губам и издала особый свист, похожий на трель соловья. Это был зов для её верного друга.
В ту же секунду небо над Чёрными Скалами прорезала чёрная молния. Это был ворон Абраксас. Он сложил крылья и камнем рухнул вниз, прямо в эпицентр серого тумана.
— КАР-Р-Р-Р-АУЛ! КАР-Р-Р-Р-ОМ И ГР-Р-Р-ОМ! — закричал ворон так громко, что камни под ногами Светлянки задрожали.
Эхоед, который привык к тишине и унылому шёпоту, от неожиданности подпрыгнул. Его призрачные уши не выносили такого шума. Каждый крик Абраксаса отдавался в скалах многократным эхом, усиливаясь в сто крат. Дух печали зажал уши призрачными руками и начал уменьшаться, теряя свою силу.
— Прекрати! Перестань! — визжал Эхоед. — Мои прекрасные сумерки! Моя тишайшая тоска!
Пока ворон кружил над головой злодея, осыпая его градом самых громких и заковыристых вороньих ругательств, Светлянка подбежала к Великой Хмури. Она видела, что ледяные оковы на сердце существа дали трещину.
— Скорее! — крикнула волшебница. — Вспомни самое светлое, что у тебя было! Вспомни, как солнце греет верхушки сосен!
Хмурь зажмурилась. Сквозь громовой крик Абраксаса она начала шептать забытые слова радости. И чудо свершилось: серое облако начало наливаться нежно-розовым светом, словно облака на закате. Эхоед, не выдержав такого напора звука и света, с громким хлопком лопнул, превратившись в горстку безобидной пыли, которую тут же подхватил и унёс свежий ветер.
Но битва ещё не была окончена. Лес всё ещё оставался серым, а Хмурь начала таять, превращаясь в обычный дождь. Чтобы спасти её и вернуть краски лесу, Светлянке нужно было совершить последнее, самое главное волшебство.
Крылья чёрные как смоль,
Уходи, печаль и боль!
Голос мой как медный звон,
Прогоняет тени вон.


Глава 4: Радужный мост и великий пир
Когда Эхоед исчез, над Чёрными Скалами повисла необычайная тишина. Но это была уже не та мёртвая тишина, что пугала зверей, а торжественное ожидание. Великая Хмурь, ставшая теперь нежно-розовым Облаком, начала медленно оседать на землю тёплыми каплями.
— Я исчезаю... — прошептало Облако, и в его голосе больше не было грусти, только тихая благодарность. — Спасибо тебе, Светлянка. Я снова чувствую тепло.
— Ты не исчезнешь! — воскликнула волшебница. Она подняла высоко над головой свой хрустальный флакон, в котором ещё оставалось несколько капель утренней росы, смешанной с солнечными зайчиками. — Ты станешь тем, чем и должно быть — живительной влагой для всего леса!
Светлянка начала кружиться в танце, разбрызгивая капли из флакона. Там, где роса встречалась с дождём из бывшего Облака, в небе вспыхнула ослепительная радуга. Она была такой яркой, что её увидели даже рыбы на дне глубоких озёр. Радуга перекинулась мостом от Чёрных Скал до самого домика Светлянки.
И началось преображение! Стоило радужному свету коснуться серой травы, как она становилась изумрудной. Деревья расправляли свои ветви, покрываясь сочной листвой. Цветы раскрывали бутоны, и их аромат был слаще любого мёда. Птицы, сидевшие в оцепенении, вдруг разом запели так звонко, что лес наполнился настоящей симфонией радости.
Светлянка вернулась домой по радужному мосту, а за ней летел Абраксас, выкрикивая на ходу приглашения всем лесным жителям. К вечеру у ивового домика собрался весь лес: и зайцы, и медведи, и даже осторожные олени. Светлянка накрыла столы прямо на траве. Чего там только не было: пироги с брусникой, орехи в сахаре, липовый чай и волшебные медовые пряники, от которых на душе становилось тепло-тепло.
— Помните, друзья, — сказала Светлянка, поднимая чашку с чаем, — даже самая густая хмурь боится доброго слова и весёлой песни. А если сердце чьё-то заледенело, не бегите прочь, а поделитесь своим теплом.
Пир продолжался до самой луны. Звери танцевали, Абраксас рассказывал небылицы, а в небе над ними плыло маленькое розовое облачко, которое теперь всегда приносило только добрые, грибные дожди.