Высоцкий. Эпохи кровоток

Он пел, как будто в лёгких — дефицит,
Как будто завтра заберут гитару.
В его аккордах вечно жизнь кипит,
Мешая правду с горечью угара.

Идя по нерву, словно по ножу,
Не пряча шрамов под сценичным гримом.
«Я вам сейчас всю душу расскажу!» —
И голос рвался в небеса над миром.

Он не играл — он в роли умирал,
Будь то в плаще средь датских коридоров,
Иль тот, кто МУРа правду защищал,
Без лишних слов и праздных разговоров.

Гремел за сценой яростный набат,
Когда он Гамлетом пред вечностью вставал.
Живя наотмашь, не прося наград,
И в каждой роли сердце разрывал.

Ему кричали: «Верю! Ты там был!» —
Будь то в горах, в окопах иль в забое.
Он так пронзительно и честно жизнь любил,
Что в каждой роли оставался сам собою.

Он был как шторм, что рушит тишину,
Огонь, в котором плавится усталость.
Он пел про жизнь — не вширь, а в глубину,
Где только правда голая осталась.

Он подставлял под пули честный лоб,
Шёл напролом, не ведая заслона
Он был солдатом, хоть и не солдат,
И не искал ни славы, ни покоя.

Его не звали в списки и эфир,
Считали «слишком резким» для экрана.
Но он собой заполнил целый мир,
Сквозь треск бобин врачуя наши раны.

Он был не втиснут в рамки и чины,
Для власти — неудобен и опасен.
Среди звенящей, душной тишины
Его пророчий дар был слишком ясен.

Искали смыслы между острых строк,
Пытаясь взвесить гений на весах.
Он был — самой эпохи кровоток,
С глубокой болью в выцветших глазах.

Оборвалась струна на полуслове,
Затих в порту последний пароход...
Но в каждом доме, в каждом честном слове
Звучит его непрерванный полет.

Пусть время мчит, стирая даты в пыль,
И годы прочь летят за упокой,
Он превратил свою легенду в быль,
Мы шепчем лишь: «Спасибо, что живой!».