Серебро

Время,  время, ты  ювелир.
Как  тонка,  кропотлива 
твоя  чеканка.
Сколько  надо  труда,
чтоб  рассеребрить 
миллион  волосков.
И  вот  я  вижу -
идёт  человек  с  седой  головой,
как  в  снегопад  без  шапки...

Меня  исключали  из  школы,
меня  исключали  из  сердца,
меня  исключали  из  жизни.
Друзья,
о  которых  я  думал,
что  они  мне  верны,  как  табак, -
меняли  меня  на  рубли,
на  шмелиную  бархатность  глаз.
Я  не  верил,  что  их  придумал,
что  можно  в  дождливую  ночь
котёнка  за  пазуху  сунуть,
                промокшего,
а  потом -
      обмануть  человека.

Но  был  у  меня  бриллиант -
так  я  звал  большие  глаза
и  высокую  чёрную  косу.

Был  я  богат
настоящим  богатством -
которого  не  учесть.
Ночевал  у  случайных  знакомых,
кофе  пил  из  саксонских  чашек,
а  после -
долго  читал
какую-то  скучную  книжку
и  ждал,  когда  в  доме
погасят  свет,
чтоб  никто  не  увидел
дыры  моих  носков.

Утром  врал,  что  сыт,
что  на  трамвай  есть  деньги,
и  выходил  на  мороз,
и  снегом  скрипел
в  костлявом,  холодном  парке.

Но  был  у  меня  бриллиант -
так  я  звал  твоё  доброе  сердце
и  два  чистых,
врать  не  умеющих,  зрачка,
и  высокую,  чёрную  косу.

Меня  выгоняли  из  школы,
меня  выгоняли  из  сердца,
меня  выгоняли  из  жизни.
Мама  читала  мои  письма
и  рассказывала  водопроводчику
о  своём  непутёвом  сыне,
и  доказывала  соседям,
что  у  меня  очень  доброе  сердце.

А  я  хохотал,
пил  в  палатке  чифир  с  мастерами,
кудрями  качал
         над  бубновой  мастью,
опьянев,  целовался  с  медведем
и  не  замечал,
что  у  мамы
на  лбу  взлетают
чёрные  чайки...

Я  хохотал!
Был  легкомысленным  парнем
(так,  по  крайней  мере,
          казалось  людям).
И  всё  собирался  я
жить  иначе,
и  в  этих  сборах 
        жизнь  проходила.

...Но  был  у  меня  бриллиант.

Время,  время
старичок-ювелир,
хитрый  гномик  с  еврейской  бородкой
                и  детским  взглядом...

Когда  я  принёс  ему 
            бриллиант
(старик  в  этот  час
           чьи-то  виски  серебрил),
он  сказал  мне:
- Да  это  ж
            стекло!
И  спокойно,  надвинув  очки,
продолжал  свою  злую  чеканку...


62г.