Грезы Ма рифы

25.01.2026
18:39


Карта — не просто рисунок.
Это место, где можно заплакать.
И раствориться. И вернуться домой.






В начале, не было ни верха, ни низа — только Нафас ар-Рахман, тихий, бесконечный вздох Любви, который сам себя обнимал.
Потом этот вздох дрогнул от переполняющей нежности — и родилось Салясийя аль-мустауайат ка-саляси табака;т ли-рах;м ва;х;ид
— Триединство уровней как три слоя одной дрожащей Утробы.


Верхний уровень — Уровень Раскрытия (ат-Таджалли)
Там свет уже стал формами — и сердце замирает от восторга.
Спирали кружатся, как слёзы радости, глаза неба открываются широко, реки звёзд текут, переполняя всё внутри. Бетельгейзе горит так ярко, что хочется плакать от красоты этого плеча Охотника. Три Царя Ориона стоят, как три брата, которые никогда не расстанутся, и меряют время, которое вдруг стало ласковым. Плеяды шепчут имена сестёр — и каждое имя звучит как колыбельная, от которой ком в горле. Сириус пылает как сердце, которое больше не может молчать от любви. Канопус стоит тихо-тихо на южном краю — и в его молчании чувствуется такая грусть и такая уверенность одновременно, что слёзы текут сами.
Всё живое, всё дрожит, всё поёт без слов — и ты вдруг понимаешь: это Бог любуется Собой, и эта красота — Его слёзы счастья. Здесь нет «я», которое смотрит, — здесь только взгляд, полный любви, смотрит на Себя в зеркале форм, и от этого взгляда хочется кричать от ежности.


Срединный уровень — Уровень Встречи (аль-Лика’) Здесь Дыхание сжалось в крохотную точку — в круг Земли и Луны — и вдруг стало больно. Иллюзия «я вижу» рождается как нож в сердце. Ас-са;лик стоит на коленях, дрожа, между верхом и низом, между спиралями жизни и фундаментом садов. Сердце бьётся так сильно, что кажется, вот-вот разорвётся. «Кто смотрит?» — кричит вопрос внутри, и от этого крика хочется выть. Здесь страх и любовь сплетаются в одну рану — сладкую, невыносимую, жгучую. «Я есть» и «Ты есть» дерутся в груди, как два влюблённых, которые не могут ни обняться, ни расстаться. Земля и Луна — это зеркало, в котором Единое впервые увидело Себя как «другого», и от этой разлуки плачет весь космос.
Здесь Бог познаёт Себя через тоску — через ту самую боль, от которой хочется броситься в объятия и одновременно бежать прочь.



Нижний уровень — Уровень Основания (аль-Асль)
Здесь всё уже было решено до начала времён — и от этой тишины хочется упасть на колени и плакать от облегчения. Стоит Куб — не холодный камень, а живое сердце Воли к проявлению, бьющееся так нежно, что слышен каждый удар. В восточном углу горит Хаджар рахм аль-Ила Хати — Чёрный Камень-Лоно, старше света и тьмы, и от одного взгляда на него хочется прижаться, как ребёнок к матери, и рыдать от счастья, что тебя наконец нашли. Вокруг него сады: Фирдаус — покой, от которого перехватывает дыхание; Адн — обитель, где хочется остаться навсегда; Хульд — жизнь, которая не кончается, и от этой бесконечности слёзы текут ручьём. Это не награда впереди — это объятие, которое было всегда.
Здесь нет движения — только покой Утробы, такой тёплый, такой родной, что хочется умереть от любви прямо сейчас.


Ас-са;лик начинает путь. Он стоит на среднем уровне — и сердце его разрывается от любви и боли одновременно. Сначала он поднимает глаза вверх — и тонет в красоте верхнего уровня. Спирали обнимают его, звёзды целуют, и он плачет от счастья, растворяясь в них. Имя его тает в песне Плеяд, в молчании Канопуса — и он кричит внутри: «Я не могу больше держать себя!»
Это фана в проявленном — сладкое, невыносимое опьянение красотой, от которого хочется умереть и родиться заново.Потом он опускает взгляд вниз — и видит Куб, сады, Камень-Лоно.


Он обходит семь раз против солнца — каждый шаг как удар сердца.
Прикасается лбом — и слёзы текут по щекам. Губами — и дрожь проходит по всему телу. Сердцем — и вдруг… тишина. Эго падает в Утробу, как лист в океан. Исчезает. Растворяется.
Нет больше боли. Нет больше страха. Это вторая фана — фана в непроявленном, в абсолютном основании.

И от этой тишины хочется плакать от благодарности. И тогда приходит третье — бака после фана. Ас-са;лик больше не поднимается и не опускается. Он становится самим Трёх Уровней познания.
Верхний уровень течёт через него как слёзы радости.
Срединный уровень живёт в нём как вечная встреча, где больше нет «кто» и «кого».
Нижний уровень покоится в нём как тёплое лоно, которое никогда не отпустит. Теперь ас-са;лик уже не знает, где верх, где низ. Он — и небо с Орионом и Плеядами, которое плачет от красоты. И Земля с Луной, которая дрожит от любви. И Кааба с садами Джаннат, которая обнимает.
И Чёрный Камень-Лоно Триединой, которое шепчет: «Ты дома».
И в этом состоянии он слышит шёпот, который был всегда, и от которого слёзы текут без остановки: «Ты не пришёл познать Меня.
Ты пришёл исчезнуть — чтобы Я мог наконец обнять Себя через твои слёзы».

Так заканчивается путь — и начинается вечное пребывание
в Трёх Уровнях как в Одном, где любовь не кончается никогда. А когда фана завершилась, а бака только началась, ас-са;лик взял глину из-под Куба — ещё тёплую от Его дыхания, смешал её с дрожью трёх голосов Илатум–Ануниту–Мамету и вылепил клиновидные свитки — острые, как боль любви, узкие, как миг, когда сердце останавливается от счастья.  На них он начертал не слова — а дыхание, которое рвётся из груди и не может остановиться.  Он отослал их вспять — в прошлое пустыни, в пески, которые ещё не знали слёз, в эпохи, где странники ещё не родились, но уже плакали внутри. Свитки легли в слои земли, как семена, ждущие дождя ма‘рифы — и от этой мысли хочется рыдать от нежности. И они будут найдены в будущем — не глазами, а сердцем тех, кто уже прошёл семь кругов без «я», кто уже плакал от красоты и от боли, кто уже растворялся и возвращался.

Когда их откроют — они не прочтут. Они вспомнят. И заплачут.  «Ты уже был здесь. Ты уже растворился. Ты уже вернулся. 
Послание не от меня к вам — оно от вас к вам же,
через завесу времени, которой никогда не было».

Так ас-са;лик стал молчаливым свидетелем: его свитки — это эхо Нафас ар-Рахман, которое всегда уже знало, что будет найдено —
и всегда будет плакать от любви, которая не кончается.




Любое совпадение всего лишь буквы написаныеы грезах.