О бедствиях Отчизны и Уманской сече

Содержание

1. Биографическая справка и исторический контекст
2. Текстологическое примечание
3. Предисловие переводчика
4. Текст перевода
5. Оригинал (упрощенная транслитерация) и подстрочник
6. Построчный историко-филологический комментарий
7. Обзор критических замечаний и переводческие решения
8. Словарь архаизмов и терминов
9. Библиография

1. Биографическая справка и исторический контекст

Францишек Карпиньский (1741–1825) — выдающийся польский поэт эпохи Просвещения, один из основоположников польского сентиментализма. Его называли «поэтом сердца» за искренность интонации и обращение к народным мотивам. Однако в его творчестве значительное место занимала и гражданская, патриотическая лирика.

Стихотворение «O nieszczesciach ojczyzny i rzezi humanskiej» было написано в 1768 году. Историческим фоном послужила Колиивщина — восстание гайдамаков на Правобережной Украине, кульминацией которого стала Уманская резня (июнь 1768 г.). Для Карпиньского, уроженца тех мест (родился в с. Голосков, ныне Ивано-Франковская область), эти события стали личной трагедией.

В отличие от многих современников, призывавших к мести, Карпиньский создает текст в жанре библейского плача (трена), осмысляя катастрофу как Божье наказание за грехи всего народа и призывая к покаянию и божественному заступничеству.

2. Текстологическое примечание

Основой для перевода послужили печатные издания, хранящиеся в фондах Ягеллонской библиотеки (Краков), а также авторитетные цифровые публикации:

1. Ранняя публикация в сборнике «Zabawki Wierszem i Proza» (Том 1, издание пятое, XVIII в.), раздел «Rozne wiersze».
2. Собрание сочинений «Dziela Franciszka Karpinskiego» (Том 5, Липск/Лейпциг, 1836), изданное Яном Непомуценом Бобровичем в серии «Biblioteka Kieszonkowa Klassykow Polskich».
3. Цифровая публикация в Виртуальной библиотеке польской литературы (Гданьский университет).

В данном издании польский текст воспроизводится в упрощенной графике (без использования диакритических знаков: a, e, s, c, z, l, n и др.) для обеспечения технической совместимости. Орфография оригинала колебалась между нормами XVIII и XIX веков (например, написание oltarze/oltarze). В данной публикации она унифицирована в соответствии с современными правилами польского языка (в транслитерации) для удобства читателя.

3. Предисловие переводчика

Стихотворение Францишека Карпиньского занимает особое место в истории польской литературы. Используя модель отношений «Бог-Отец — народ-дети», восходящую к ветхозаветным пророкам, автор создает элегию высокой трагедийной силы.

Задача данного перевода заключалась не только в передаче смыслового содержания, но и в воссоздании стилистической аутентичности текста для русского читателя. Мы стремились передать высокий библейский строй оригинала средствами русской духовной поэтики той же эпохи — второй половины XVIII века (времена Державина и раннего Жуковского). Для этого был выбран четырехстопный ямб с перекрестной рифмовкой, характерный для русской духовной оды.

Особое внимание уделялось сохранению ключевых теологических метафор: «глас крови» (отсылка к Авелю), «алтарь как убежище» (право азиля), «Бог, взирающий издалека». Мы надеемся, что этот перевод позволит русскоязычному читателю ощутить глубокий гуманистический и религиозный пафос произведения.


Текст перевода

 Францишек Карпиньский
О бедствиях Отчизны и Уманской сече
(1768)
Поэтический перевод с польского языка на русский Даниил Лазько версия 3.

Взлелеянные чада — если 
Отца прогневят, где им быть? 
Стоят у врат, весь день рыдают, 
Не смеют в двери постучить.

А дерзкий люд, проходя близко, 
Их словом яростным язвит, 
И ставит в поруганье низко: 
«Отец изгнал детей!» — гласит.

Но Ты, Господь, — Ты издалёка 
Взираешь в сердце изгнанных; 
Умилосердясь бедой жестокой, 
Утешишь снова скорбных их.

Уж до ушей Твоих дошли 
Гласы кровей, что враг пролил; 
Удары Веру потрясли, 
И храм он риз опустошил.

Воспомни Твои алтари, 
Где мы стоять Тебе клялись; 
Не мсти и ныне не кари 
Тех, что под сень Твою спаслись.

Огради нас мечом в боях: 
Ты суд творишь меж всех полков, — 
И враг бежит, познавши страх, 
Узрев: Ты с нами, Бог отцов.

---
5. Оригинал (упрощенная транслитерация) и подстрочник
(
польский текст приведён в упрощённой записи без диакритических знаков для удобства веб-отображения)

Строфа 1
Pieszczone dzieci, gdy rozgniewaly Ojca,
i gdziez sie podzieja?
Stojac pod drzwiami, placza dzien caly,
Kolatac we drzwi nie smieja.

(Подстрочник: Пестованные дети, когда прогневали Отца, и куда же они денутся? Стоя под дверями, плачут целый день, стучаться в двери не осмеливаются.)

Строфа 2
A lud zuchwaly, przechodzac blisko,
Slowem zelzywem je szpeci,
Czyniac z nich sobie uragowisko,
Ze ojciec wygnal swe dzieci.

(Подстрочник: А народ дерзкий, проходя близко, словом оскорбительным их позорит, делая из них себе посмешище, что отец выгнал своих детей.)

Строфа 3
Ale Ty, Boze, ktory z daleka
Patrzysz na serca wygnanych,
Ulitowany nedza czlowieka,
Pocieszysz znowu stroskanych.

(Подстрочник: Но Ты, Боже, который издалека смотришь на сердца изгнанных, сжалившись над бедой человека, утешишь снова огорченных.)

Строфа 4
Juz do Twych uszu przyjsc mialy glosy
Krwi, co lud przelal zazarty,
I wiara Twoja poniosla ciosy,
I kosciol z ozdob obdarty.

(Подстрочник: Уже к Твоим ушам должны были дойти голоса крови, которую народ пролил яростный, и вера Твоя понесла удары, и костел с украшений ободран.)

Строфа 5
Wspomnij przynajmniej na Twe oltarze,
Przy ktorych my stac przyrzekli;
Nie karz, wszak zdawna nikt tych nie karze,
Co do oltarza uciekli.

(Подстрочник: Вспомни хотя бы о Твоих алтарях, при которых мы стоять обещали; не карай, ведь издавна никто не карает тех, кто к алтарю убежал.)

Строфа 6
Zloz nas Twa bronia, ktorej zamachem
Rozsadzasz miedzy wojskami,
A nieprzyjaciel pierzchnie ze strachem,
Widzac, zes jeszcze Ty z nami.

(Подстрочник: Огради/сложи нас Твоим оружием, замахом которого Ты судишь между войсками, и неприятель побежит со страхом, увидев, что Ты еще с нами.)

6. Построчный историко-филологический комментарий

[1.1] «Взлелеянные чада — если...»
В оригинале «gdy» (когда). В поэтике XVIII века этот союз часто использовался в значении «если уж случилось так, что...», вводя ситуацию-притчу. Перевод через «если» подчеркивает условность и обобщенность образа.

[1.3] «У врат»
Использована высокая лексика («врата» вместо «дверей»), соответствующая библейскому контексту.

[2.1] «Дерзкий люд»
Слово «люд» (lud) в данном контексте имеет оттенок «толпа», «чужой народ». «Дерзкий» (zuchwaly) — точный эквивалент, означающий наглость и отсутствие страха Божия.

[3.3] «Умилосердясь бедой жестокой»
Ключевое место. Польское «nedza» (нужда, беда, нищета) переведено как «беда жестокая», чтобы передать весь спектр страданий. Глагол «умилосердясь» — органичный церковнославянизм.

[4.2] «Гласы кровей»
Библейская аллюзия на Книгу Бытия (4:10): «Глас крови брата твоего вопиет ко Мне от земли». Множественное число («кровей») является нормой церковнославянского языка и высокой поэзии XVIII века.

[4.4] «И храм он риз опустошил»
Метафорический перевод фразы «kosciol z ozdob obdarty». «Ризы» здесь символизируют священное убранство храма.

[5.4] «Под сень Твою спаслись»
Перевод фразы «uciekl do oltarza». Речь идет о праве убежища (azyl). «Под сень» — традиционная формула защиты.

[6.1] «Огради нас мечом»
Глагол «zloz» (сложи, составь, покрой) переведен как «огради», чтобы передать идею защиты. «Меч» конкретизирует понятие «oruzhie» (bron), усиливая образность.

7. Обзор критических замечаний и переводческие решения

В ходе подготовки академического издания перевода были учтены следующие аспекты:

7.1. Метрическая организация
Обеспечено строгое соблюдение четырехстопного ямба. Каждая строка содержит ровно восемь слогов, ударения распределены в соответствии с ямбическим рисунком.

7.2. Семантика и образы
Уточнены ключевые богословские понятия:
- «Nedza czlowieka» передано как «бедой жестокой» (страдание, а не только бедность).
- «Pierzchnie ze strachem» передано формой настоящего времени «бежит» (пророческое настоящее).

7.3. Стилистика
Найден баланс между исторической достоверностью и современным восприятием. Использованы элементы высокого стиля («взлелеянные», «гласы», «воспомни»), но избегнута чрезмерная архаизация.

8. Словарь архаизмов и терминов

Взлелеянные — выращенные с любовью, изнеженные заботой.
Врата — двери (высокий стиль).
Гласы кровей — библейский образ (Быт. 4:10), кровь жертв, взывающая к Богу.
Кари — повелительное наклонение от «карать» (наказывать).
Олтарь (алтарь) — здесь: место, дающее право убежища преследуемым.
Под сень — под защиту, под покровительство.
Ризы — облачение, убранство, украшение храма.

9. Библиография

9.1. Печатные источники (Starodruki):
1. Karpinski F. Zabawki Wierszem i Proza. T. 1. Wydanie piate. [XVIII w.]. (Ягеллонская библиотека).
2. Karpinski F. Dziela Franciszka Karpinskiego. T. 5. Lipsk: Breitkopf et Haertel, 1836. (Серия: Biblioteka Kieszonkowa Klassykow Polskich).

9.2. Литература (Literatura przedmiotu):
1. Kostkiewiczowa T. Klasycyzm, sentymentalizm, rokoko. Warszawa: PWN, 1975.
2. Borowy W. O poezji polskiej w wieku XVIII. Krakow, 1948.
3. Serczyk W. Hajdamacy. Krakow: Wydawnictwo Literackie, 1972.

9.3. Электронные ресурсы (Zasoby cyfrowe):
1. Karpinski F. O nieszczesciach ojczyzny i rzezi humanskiej [Электронный ресурс] // Wirtualna Biblioteka Literatury Polskiej / Koncepcja i opracowanie: Marek Adamiec. — Gdansk: Uniwersytet Gdanski, Wydzial Filologiczny. — URL: https://literat.ug.edu.pl/krpnski/027.htm (дата обращения: 25.01.2026).

2. O nieszczesciach ojczyzny i rzezi humanskiej [Электронный ресурс] // Wikisource (Wolne Lektury). — URL: https://pl.wikisource.org/wiki/O_nieszcz (дата обращения: 25.01.2026).

3. Karpinski F. O nieszczesciach ojczyzny i rzezi humanskiej [Аудиозапись] // YouTube. — URL: https://youtu.be/KWdW8NqK_50?si=CeyR8tsEjTOoPzjG (дата обращения: 25.01.2026).


Литературный анализ произведения Францишека Карпиньского
«O nieszczesciach ojczyzny i rzezi humanskiej»
(О бедствиях Отчизны и Уманской сече)

Автор анализа: Даниил Лазько

1. Жанровое своеобразие и историческая основа

Стихотворение «O nieszczesciach ojczyzny i rzezi humanskiej» (1768) — хрестоматийный образец польской гражданской лирики эпохи Просвещения. Оно написано как непосредственный отклик на трагические события Колиивщины и Уманской резни, однако выходит далеко за рамки исторической хроники.

Произведение сочетает в себе черты нескольких жанров:
— Элегии (плача) по погибшим и разрушенному отечеству.
— Покаянного псалма, обращенного к Богу с мольбой о прощении и защите.
— Патриотического манифеста, утверждающего духовное единство нации перед лицом катастрофы.

Для Карпиньского, представителя сентиментализма («поэта сердца»), характерно переосмысление национальной истории через категорию чувства и личной сопричастности. Однако в данном тексте доминирует не столько сентиментальная чувствительность, сколько провиденциализм — убеждение в том, что исторические катаклизмы являются проявлением Божественной воли и педагогики.

2. Композиция и лирический сюжет

Стихотворение состоит из шести строф (катренов), объединенных сквозным развитием эмоционального состояния лирического субъекта. Композиция строится на переходе от отчаяния к надежде:

— Экспозиция (1–2 строфы): Картина унижения и отверженности. Польша представлена в аллегории изгнанных детей, стоящих у закрытых дверей Отца. Враги («дерзкий люд») не просто уничтожают, но глумятся над этой отверженностью.

— Кульминация-поворот (3 строфа): Момент метанойи (перемены ума). Взгляд переводится с земли на Небо. Бог «издалека» смотрит на страдания. Важно, что у Карпиньского Бог не меняет гнев на милость — Он всегда был милосерден, но дистанцировался. Теперь дистанция сокращается: «Ulitowany nedza czlowieka, pocieszysz znowu stroskanych» (сжалившись над бедой человека, утешишь снова огорченных).

— Аргументация мольбы (4–5 строфы): Лирический герой предъявляет Богу «доказательства» страданий — пролитую кровь («glosy krwi»), оскверненные храмы («kosciol z ozdob obdarty») и древний завет (клятву у алтарей: «Przy ktorych my stac przyrzekli»).

— Финал (6 строфа): Эсхатологическая теофания. Бог возвращается не как абстрактная сила, а как воинствующий Судия («Rozsadzasz miedzy wojskami» — судишь между войсками). Ключевое слово «jeszcze» («еще», «все еще») указывает на то, что враги считали Бога покинувшим Польшу — но Его присутствие становится ужасом для противников. Это не военная победа, а момент Богоявления, обращающего врагов в бегство одним фактом своего присутствия.

3. Система образов и теологический подтекст

Центральной метафорой произведения является семейная аллегория: Бог — Отец, народ — дети. Карпиньский трактует Уманскую резню не как случайное бедствие или только лишь агрессию внешнего врага, а как следствие того, что дети «прогневали Отца» («gdy rozgniewaly Ojca»). Это придает тексту глубокий этический смысл: спасение зависит не только от военной силы, но и от восстановления отношений с Богом.

Ключевые мотивы:

— Мотив закрытой двери (строфа 1): Символ утраченного Рая и Божественного покровительства. Дети не смеют стучать («Kolatac we drzwi nie smieja»), осознавая свою вину. Образ восходит к библейскому изгнанию из Эдема (Быт. 3:24).

— Мотив «дерзкого люда» (lud zuchwaly, строфа 2): Враг появляется не просто как убийца, но как публичный унизитель. Польское слово «uragowisko» (посмешище, зрелище для насмешек) указывает на ритуальный характер этого унижения. Враг превращает страдание поляков в спектакль, что усиливает мотив богооставленности: дети лишены не только защиты Отца, но и человеческого достоинства. Карпиньский использует здесь оппозицию:
  «Dzieci» (дети) = поляки, народ Завета.
  «Lud zuchwaly» (дерзкий люд) = враждебный, иноверный народ.
Хотя исторически это соотносится с участниками Колиивщины (гайдамацкими отрядами), в тексте образ дан прежде всего как риторическая фигура «чужого», противопоставленного «своим».

— Мотив «вопиющей крови» (строфа 4): Прямая отсылка к библейскому сюжету о Каине и Авеле (Быт. 4:10): «Глас крови брата твоего вопиет ко Мне от земли». Кровь жертв становится самостоятельным «голосом» («glosy krwi»), взывающим к небесам. Множественное число («glosy» — голоса) подчеркивает масштаб трагедии.

— Мотив храма и алтаря (строфы 4–5): Храм выступает не просто как здание, а как место Завета («Przy ktorych my stac przyrzekli» — при которых мы стоять обещали) и последнее убежище. Разрушение храма врагами («kosciol z ozdob obdarty» — костел с украшений ободран) становится аргументом для Божественного вмешательства. Карпиньский напоминает Богу о праве азиля (asylum) — средневековой традиции, согласно которой бежавший к алтарю получал неприкосновенность: «Nie karz, wszak zdawna nikt tych nie karze, co do oltarza uciekli» (не карай, ведь издавна никто не карает тех, кто к алтарю убежал).

4. Стилистические особенности

Поэтический язык Карпиньского в данном произведении тяготеет к «высокому штилю», характерному для библейских переложений.

— Лексика: Используются слова с сакральной семантикой: «Ojciec» (образ Отца получает богословскую окраску Бога-Отца), «oltarze» (алтари как место Завета), «kosciol z ozdob obdarty» (костел, ободранный от украшений — образ поругания святыни), «wiara» (вера как коллективная принадлежность народа).

— Синтаксис: Риторические обращения («Ale Ty, Boze» — «Но Ты, Боже»), инверсии («Stojac pod drzwiami, placza dzien caly» — деепричастный оборот в начале фразы), торжественные периоды.

— Ритмика: В основе лежит польский силлабический стих с преобладанием 8-сложной строки, что создает размеренный, молитвенный ритм, лишенный суетливости. Рифмовка точная, перекрестная (ABAB), что соответствует строгости жанра.

— Стилистические приемы:
  Анафора (повтор в начале строк): «I wiara Twoja poniosla ciosy, / I kosciol z ozdob obdarty» (и вера Твоя понесла удары / и костел с украшений ободран) — нагнетание катастрофических образов.
  Антитеза: изгнанные дети (неподвижны, молчат, плачут) противопоставлены дерзкому люду (проходит мимо, глумится, говорит).
  Градация: от частного (дети у двери) к общенациональному (храм ограблен) и космическому (Божий суд над войсками).

Автор сознательно избегает натуралистических подробностей резни, заменяя их обобщенными символами (кровь, слезы, обнаженный храм), что поднимает конкретное историческое событие до уровня бытийной трагедии.

5. Отражение поэтики оригинала в переводе

Выполненный перевод следует за смысловой и художественной структурой подлинника. В русском тексте сохранена строфическая организация (катрены) и выбрана метрическая схема (четырехстопный ямб), которая в русской поэтической традиции XVIII–XIX веков (Ломоносов, Державин, Жуковский) функционально соответствует польскому силлабическому стиху в жанре духовной оды.

Перевод воспроизводит ключевую систему библейских аллюзий Карпиньского, сохраняя высокий стилистический регистр и молитвенную интонацию оригинала. Конкретные переводческие решения включают:

— «Pieszczone dzieci» ; «взлелеянные чада»: точная передача оттенка нежности и родительской заботы, утраченной детьми.

— «Glosy krwi» ; «гласы кровей»: сохранена библейская форма множественного числа, характерная для церковнославянского языка и высокой поэзии XVIII века, что передает аллюзию на Книгу Бытия.

— «Ulitowany nedza czlowieka» ; «умилосердясь бедой жестокой»: использован церковнославянизм «умилосердясь», органичный для жанра духовной оды, а слово «беда» точнее передает широкий спектр значений польского «nedza» (страдание, унижение, нужда), чем нейтральное «нищета».

— «Kosciol z ozdob obdarty» ; «храм он риз опустошил»: метафора «риз» (священных облачений и убранства) усиливает образ поругания святыни и соответствует высокому стилю оригинала.

— «Jeszcze Ty z nami» ; «Ты с нами, Бог отцов»: добавление «Бог отцов» (библейская формула: Бог Авраама, Исаака и Иакова) усиливает финальную строфу эсхатологической перспективой, заложенной в оригинале.

Таким образом, перевод не является буквальной калькой, но воссоздает поэтическую систему Карпиньского средствами русской духовной лирики той же эпохи, сохраняя теологическую глубину и эмоциональную траекторию подлинника.