Рита таборда дуарте танцевать босой

Замечательное стихотворение португальского поэта-женщины, напомнило мне "Федру" Марины Цветаевой. И автор как раз даёт цитату из Цветаевой (не из "Федры"), пытаяь спорить с ней (?),не знаю. Но строки пропитаны духом Цветаевой.


“Как живётся вам с простою
Женщиною? Без божеств?
Государыню с престола
Свергши (с оного сошед)..”.

Марина Цветаева
               
Какая моя жизнь теперь
без простого человека?
Печальнее, не так ли?...

Печальнее, чем потерять почву
под ложной улыбкой или
чем скудная радость ночи
гасящая день.

Даже если всего на мгновение (сгоревшая спичка)
когда касаешься зенита слепоты
достигаешь мелководья глубокого колодца;
достигнув сокровенной глубины развращённой
неверного сердца
как  научиться возвращаться...

Стерилизовать простыни    запачканную кожу? 

Как я живу теперь без этого простого человека и
без божественного который ходил словно сизиф
с камнем банальности
на спине?

Надо вернуться
отвергнуть гоморру стряхнуть соль
с тела и вновь приветствовать
блеск
утра на Олимпе

Я
униженная магдалина 
старательно исполняющая
полноту самой ничтожной любви 
трансцендентность астматической страсти.

Вдыхая с резким свистом стеклянную пыль
используя ингалятор     нехватка воздуха минута за минутой
побеждая каждый поцелуй кортизоном.

Кровь сворачивается в возвышенном сердце.

Моя жизнь теперь без этого простого человека:

Быть Еленой в Трое,
без усилий восходящей на пьедестал,
драгоценный каррарский мрамор
мои владения откуда 
упал трон из пластика обычного человека
и он отправился жить.

Какая теперь жизнь без этого человека?

Лучше или нет?

Я снова танцевала босиком

не боясь поранить ступни
поддавшись колючему искушению скуки
танцуя среди своих
чистой и свободной музыки витражей.

Грудь прижатая к сердцу богов...

Прежде всего это лучше намного лучше
чем эта женщина, бедная женщина, сидящая
сейчас рядом на грубом плетёном табурете
на каких отдыхают простые
мужчины.

Несчастная пенелопа бедная такая бедная
ждущая и ждущая почти старая, спина
согнута над ткацким станком   руки шершавые и жёсткие
исколотые шитьём  мечтая об одиссее
уже прошедшая мимо всех женщин
всех богинь-колдуний – даже мимо меня.

Лучше гораздо лучше чем эта смертная женщина:
любой одиссей подошёл бы ей любой
постаревший дряхлый грязный лысый
но всё ещё с тем старым шрамом
на бедре.

Бедная женщина из Итаки такая одинокая такая бедная
терзаемая печалью острова   скудостью
моря вокруг   только соль повсюду.

Бедная женщина плетущая одиссея
который так и не пришёл: никогда не придёт

(и любой ей подошёл бы
если бы он прибыл к ней с попутным ветром
двадцать лет, тридцать, пятьдесят:
она ждала бы столько 
сколько боги ей даровали)

Бедная пенелопа ни один одиссей  ни аргос женихи
простая женщина без трона, пряжа закончена тысячу раз
и распущена ещё тысячу
отчаявшаяся пенелопа руки без кожи
глаза почти слепые  всю ночь вышивая

старуха ещё молодая голые дёсны
встречающая единственного утонувшего бесполезного
выброшенного на берег безжизненным застрявшим
в путанице ила и водорослей
которого волочили моря.

Грубый простой мужчина с трагической
ржавчиной пальцев царапавших ей кожу
как будто это была ласка.
 
И жизнь? Вот о чём я спрашивала.
Какая теперь жизнь без этого простого
человека?