Судьба-злодейка

Часть 1

Безлюдный берег: на песке
лежит бездыханное тело.
И медальон блестит в руке,
где его милая Менерва.
Он взгляд её и стан любил,
в душе красотку обожая.
Охапки ей цветов дарил,
о браке с девушкой мечтая.
Но в жизни этой просто так
влюблённым счастье не даётся:
душевной болью и тоской
судьба-злодейка обернётся.
Сей рок и их не миновал,
отцом креолки выступая:
дон Педро алчно денег ждал,
Менерву замуж не пуская.
Хуан просил, он умолял
для них отца благословенья,
но тот упрямо повторял:
«В дублонах лишь твоё спасенье».

Часть 2

Приняв судьбы такой удар,
влюблённый с милою простился
и, чтоб уважить старика,
в матроса форму облачился.
На барк торговый в нужный час
он с рундуком своим поднялся.
По воле дона да нужды
в плен обстоятельствам отдался.
А дальше — будни моряка:
собачьи вахты, ураганы,
тяжёлый труд на марсовых
и жизни бортовой изъяны.
Так пролетело пару лет,
но вот однажды на рассвете,
недалеко от Маргариты,
на барк напали преисподни дети.
Пиратов шхуна в фордевинд
вдруг из-за мыса появилась
и, скорость нужную набрав,
к торговцу хищно устремилась.

Часть 3

Хуан стоял, оцепенев,
до боли медальон сжимая,
Менерву молча вспоминал,
в душе как никогда страдая.
О боже, ну скажи, за что
Ты наказанья посылаешь?
За что нас, честных моряков,
Ты на погибель обрекаешь?
На судне пушек даже нет —
всё место отдано под грузы.
Какой мы сможем дать отпор,
имея три лишь аркебузы?
Последний рейс на Тринидат —
там ждёт любимая невеста.
От боли сжалось всё внутри,
и сердцу стало в груди тесно.
А между тем враг уже здесь:
со стуком кошки в борт вцепились,
неукротимою волной
на ют пираты навалились.
Увидев гибнущих друзей,
Хуан за вымбовку схватился,
и с криком ярости и злости
он в атакующих врубился.
Но силы были не равны —
разбоя опыт тут сказался,
и вскоре барка экипаж
на месте сечи весь остался.

Часть 4

Захват закончен — всё рутинно,
погибших за борт побросали,
поправив судна такелаж,
на остров вольницы курс взяли.
Но Всемогущий мольбам внял,
а может, просто насмехался:
Хуан, израненный, в бреду
в отлив до берега добрался.
Рассудок временами мерк,
его в пучину погружая,
но Дух Святой не отпускал,
искрою жизни шанс давая.
И он упрямо грёб и грёб,
в груди ужасно боль саднила,
ведь путеводною звездой
Менерва там, вдали, светила.
Ну вот и всё — сил больше нет,
но тверди вдруг нога коснулась,
за ней вторая — стало быть,
судьба-злодейка улыбнулась.
Хуан вздохнул в последний раз,
до медальона дотянулся,
поцеловал любимый лик
и, умирая, улыбнулся.
Волна страдальца обняла,
на берег вынесла, качая,
как мать погибшее дитя
в чертоги Бога провожая.