зуммеры

Из Сибири мчится скорый с одиноким пассажиром,
не стучат его колёса, смазанные чьим-то жиром.
На просторах скатерть снега, полустанки и развилки,
на столе еда и запах откупоренной бутылки.
Где-то дохнет заграница в полушарии от пошлин,
миллиарды делят психи, рынок напрочь весь опошлен,
а их резиновый кредит
развивает аппетит
и стремится в бесконечность,
без возврата долга в вечность.
Мысли гложат о грядущем в гимнастёрках цвета хаки,
где бы и кого ограбить, мечтают янки-забияки.
Поезд дальше быстро мчится,
чай заносит проводница.
Видно, как хребты Кавказа стоят в почётном карауле,
а из Нарзанной той долины бьёт ключом киндзмараули.
Бежит поезд на Ростов, далеко за дымкой Харьков.
В хлебной охре мутный Дон, позумент блестит кубанки.
Хохлы бродят по Европе в поисках жилища,
в этой быдле миллионы — каждый хочет тыщу.
Нет, мы с ними не едины,
для нас не будет Украины,
вот доберёмся до границы,
там дадим им утопиться.
Разве мы один народ,
кто себе безумно врёт?
Впереди гудит Донбасс, чернозём весь в минах,
тут за русский-то язык — все города в руинах.
Здесь теперь большой погост для нерусских наци,
кто за долларом пришёл — жертва денацификации.
Поезд дальше не идёт,
там за смертною чертой
фронт ползёт уж пятый год
и русских гонит на убой.
Напрягается бюджет,
а конца-то нет и нет.
Всюду разные чьи-то лица
просто так не могут присниться,
они явились из ниоткуда
и уходят затем в никуда.
Они заполнили всю сцену,
остаётся лезть на стену.
Вот и времечко зовёт
кой-кому сломать хребет,
да достать и слить заразу
в нашем русском унитазе.
Народ Донбасса, в борьбе прожжённый,
исключив сердцебиение,
заменит всех богатых пижонов
без ропота и цвета денег.
Глаз не видит всех, кто умер,
кто пророс густой травой,
впрочем, это не впервой,
будет править новый зуммер.