Я возлюбил отчизну всею кровью

Я возлюбил отчизну всею кровью
И надорвал хребет,
Но не какой-то странною любовью —
А страшной болью.
Страшней той боли нет.

В столь милых сердцу закоулках
Теперь покоится мой брат.
И жизнь идёт как на иголках.
На соснах замер взгляд.

Стою — они горят пожаром,
А это я горю!
И солнце в сонмище кровавом
Вошло в слезу мою.

Ручьи любви мне щёки обжигают.
Немая дрожь сковала кулаки.
Кричу и сосны обнимаю,
Клянусь земле своей в любви:

«Не ты, родная, виновата.
Ты, матерь, выкормила нас.
Сгубила юная бравада —
Твой верный сын угас.

О, сколько мог бы он соделать
Для славы, радости твоей:
Поля заросшие возделать,
Родить прекрасных сыновей,

Им рассказать о наших предках,
Твою им вверить красоту,
Подле костра на добрых посиделках
Петь песнь свою.»

Теперь лишь мрак и это пламя.
Огнём залиты все поля.
Эпохи скорбной нашей знамя —
Бурьян на поле и леса.

И тишь — сынов глас нерождённых,
И не застроенный пустырь,
И воля, болью закалённых,
Теперь стремящаяся вширь —

Насколько хватит ей простора?
А ей не хватит никогда!
Она стремится ветром в горы,
Волной уходит за моря

И бьёт волной о брег печальный,
И возвещает о себе
В надежде всё начать сначала,
Но нет приюта ей нигде.

И так, вернувшись к закоулкам,
В моей скитается душе,
Пока в объятие жестоком
О ней кричу сосне».