Живой шар

Я жила на самой окраине города, где улицы, не выдержав, обрывались, уступая место чавкающим полям, влажным болотам, кривым деревьям и бесконечным зарослям жёлтых ирисов. Детство моё было строптивым: я сбегала из садика так упорно, что воспитатели взмолились, и мама стала оставлять меня дома одну или просила иногда заглядывать к нам соседку.

В один из таких дней, лет в пять или шесть, я решила сходить на «узяк» — так мы звали узкие протоки реки. Хотела нарвать маме ирисов, но рвать их собиралась под вечер, чтобы не завяли по дороге.

По пути завербовала соседского Славку. Нашим царством был большой островок суши с сухими, скрюченными деревьями и одним-единственным густым и зелёным, под которым мы всегда отдыхали. Там уже играли в мяч двое ребят с нашей улицы. Мы влились в игру.

Стояла абсолютная, звенящая ясность: солнце и ни облачка.
Первым её увидел Славка. Он ткнул пальцем в небо и сказал без тени волнения:
— Смотри, шар над деревом.

Я подняла голову. В воздухе, над самой верхушкой зелёного дерева, металась светло-жёлтая капля. Она двигалась резко, хаотично, будто пойманная в невидимый пузырь. И шипела. Звук был до боли знакомый — точь-в-точь как когда резаный картофель бросают на раскалённую сковородку: короткое, яростное шкворчание.

Мне не было страшно. Была уверенность: эта невидимая стена надёжна.
Шар пропадал на несколько секунд и возникал снова. Исчезал и появлялся. Мы, запрокинув головы, следили за его действиями.

— Может, камнем швырнуть? — робко предложил кто-то. Камень так и не полетел.

А я думала о другом. Если бросить туда верёвку, сможет ли шар ухватиться? Захочет ли покатать меня? Я была твёрдо уверена в его одушевлённости.

Потом он мигнул в последний раз — и не вернулся. Мы сорвались с места и побежали домой, оглядываясь через каждые десять шагов. Небо над сухими деревьями было пустым и безмятежным, будто ничего и не происходило.

Дома, запыхавшаяся, я выпалила маме про светящийся шар, про шипение, про невидимую сферу.

Она вытирала руки полотенцем, и её взгляд был плоским, усталым, как поверхность воды в ведре.
— Не выдумывай, — произнесла она ровным голосом. — Это сказки.

Эти два слова легли между нами другой невидимой сферой — прочнее той, что держала шар. С той минуты я поняла: есть вещи, которые живут только в нашем, детском воздухе. И рассказывать о них бесполезно. Их нужно носить в себе тихо, как самый ценный и бесполезный осколок того дня.