Всё не так, как кажется. Голуби

*****

                Два первых месяца осени в Ханты-Мансийске стояла относительно теплая и безветренная погода: в сентябре почти летняя,  а в октябре без дождей и ночных заморозков. Покров, вопреки ожиданиям, прошел без снега, и ещё две недели до начала ноября стылый ветер гонял по городским кварталам не снежную позёмку, а грязную лунную пыль. Свинцовые волны Иртыша в этом году не спешили замерзать, и, не уставая, штурмовали болотистый берег, мечтая когда-нибудь смыть блистающие огнями на песчаной насыпи новостройки Южного микрорайона города. Стоя на мосту, я думал о том, как переплываю эту холодную километровую ширь, как борюсь с волнами или, захлебываясь, тону в них. Думал об этом только потому, что никогда бы не смог ее переплыть. Стальной Красный Дракон качался под колесами тяжелых грузовиков, словно махая при этом крыльями, и, добавляя дымных туч огненной пастью и без того пасмурному небу, пытался взлететь над водной артерией, навсегда разъединяя её противоположные берега, улетая на юг и оставляя эти места до лучших времен. В первых числах месяца, наконец, ударил мороз и от этого неожиданного удара окружающее город пространство съежилось и оцепенело; лишь в самом городе, в лице фонарей, машин и механически движущихся по дорожкам фигурок людей, как ни в чём ни бывало, продолжалась искусственная жизнь. Такая же спокойная и размеренная жизнь, иногда  с приправами экстремальных эмоций, торжеств, споров и конфликтов проходила за стеклами и дверьми тысяч домиков и квартир. Чего только там не было! Веселились, пели, танцевали или ругались люди; верещали канарейки; мяукали коты; лаяли, просясь на прогулку, собаки; тарахтели холодильник, стиральная машина или телевизор. Но труднее всего было переносить виды забитых хламом балконов и звук вибрирующего сверла. Из-за стремления к запасливому комфорту и я забываю главное правило: не покупать и не иметь лишнего. Ни бытовых товаров, ни еды! Но если хлеб может хоть кто-нибудь съесть, его нельзя выбрасывать, его надо съесть, ведь это — хлеб. Как хорошая книга не бывает старой, так и хлеб остается хлебом даже по истечении срока хранения, и у нормального гражданина никогда не поднимется рука выбросить его на помойку. Выпадаю из обволакивающего уюта квартиры на работу первого ноября, как в другой мир, впервые в этом году ощущая холод осени. Стайка голубей, нахохлившись, расположилась на привычном месте, на инженерной площадке с люками, где на них пакетом крупы или крошками хлеба хоть кто-нибудь иногда обратит своё внимание. Как много приходилось слышать, что не надо кормить голубей, и ведь все эти доводы всегда имеют почти железные обоснования. Но те ощущения и чувства, к которым привели события следующих мгновений, от утилитарных рассуждений приводят к размышлениям совсем другого порядка.  Всё не так, как кажется. Нам представляют голубей (особенно летних) как сытую, разжиревшую и наглую птицу. Коммунальщики   (легко догадаться, почему) называют их крылатыми крысами. Ага. Понятно. В праздник Благовещения Пресвятой Богородицы патриарх символически выпускает голубей в небо после торжественного богослужения. А вы тут про крыс. Нельзя же быть божьей тварью и крысой одновременно? Вообще-то, в христианстве голубь олицетворяет Святой Дух, а в других культурах он является символом мира, любви и надежды. Хотя, конечно, все идет от людей. Вот среди них то точно есть и откровенные негодяи, и настоящие святые. Но и тех и других ведь очень мало. А в большинстве из нас добро и зло смешано и склеено намертво.
          С первыми крошками хлеба, падающими на шершавый серый асфальт и замерзшую землю, из оцепенелого ожидания и затаённой надежды в мою сторону в судорожном рывке поднимается голубиное облако отчаяния. Это облако, как никогда не было со мной прежде, плотной сферой окружает меня, едва не попадая в лицо. Часть голубей бросается на крошки с таким остервенением,  что наворачиваются слезы обездоленной тоски. Кроша хлеб, я пытаюсь сдвинуться вбок, в сторону, но стая следует за мной, не отпуская меня, как символ последней для них надежды, как кажется, уже и не думая о хлебе. В этих хлопаньях крыльями, в этом захлебывающемся ворковании я слышу пронзительный крик самой голубиной Жизни: мне очень холодно!  Я не хочу умирать, я хочу есть, я хочу жить! Кажется, что сердобольные бабушки их кормят чуть ли не каждый час, по расписанию.  Всё не так, как кажется. И сколько часов, а может быть дней они провели голодными на морозе в ожидании милости от людского непостоянства, или когда ты просто ослабел настолько, что уже нет сил бороться за эту спасительную крошку пищи, и осталось одно - смерть; а сколько из них уже погибло или погибнет в будущем?  Нам, в большинстве своем имеющим кров и гарантированное пропитание, а также много других маленьких и больших радостей, есть смысл подумать обо всём этом. «Мы люди, а это - птицы: большая разница» - возразят мне. Тем более, стоит подумать. Любая Жизнь хочет жить - и человек, и голубь, и жук, и травинка - и имеет на это обоснованную самим своим рождением и существованием полную надежду и полное право.

*****

3-4 ноября 2025 года