переезд

***
солдаты урфина джюса
реальней чем реальный мир
разносят в щепки
фантазию существования
неуязвимого дома

всё что останется
неизлечимые занозы

память как курица без головы
продолжит бегать и кудахтать
но её некому кормить
идиллическими семенами

утро взбирается на остатки фундамента
и тускнеет
оно теперь памятник времени
приворотное зелье свободы


ПЕРЕЕЗД

из лопнувшего пузыря
субстанция с красными сгустками
выплывает
обзаведясь разнонаправленными глазами

ложные воспоминания
впитываются в землю
а новые ещё не промазаны
зефирным кремом
чтобы проклюнулось в груди
чувство сопричастности
к будущим отражениям старых лестниц
по которым тащить
остов адаптированной к обстоятельствам
надежды


ЖИЗНЬ

переезд
от корней к облетевшей макушке
когда в сообщающихся сосудах не водица
закипает
не благородно и не благодарно

***
в какие реки впадают окна
вытягивая наружу
непостижимый рой облаков
где слово за слово
выстраиваются чьи-то фантазии
оставляя внутри продавленный диван
куда забирались с ногами

***
нечто всегда занимает место
где прежде баюкалось ничто
колыхалось отзывчивой массой
склонной ко всякому эпатажу

тёмное пятно на светлой столешнице

***
какая-то явь
лезет в окно
с утра пораньше
пока неявь
циркулирует
в сонной голове

теперь их двое на одного
и предстоит бой без правил
если не привлечь
на свою сторону кофе

аромат победы над кофейной чашкой
ясность мыслей
не соответствующая действительности

***
лёгкое искажение
лёгкое заблуждение
лёгкое отражение

невозможно отследить
переход к тяжёлому

изощрённая простота
разбитой вазы


ХОЛОДИЛЬНИК

качок и агрессор
неутолимое чрево мифического дома-чаши
где освещённые лампочкой
застыли вкусовые пристрастия
прирученных едоков

там медленно вялится сыр
"позабыт-позаброшен"
в каждой дырочке по слезинке

ждёт ночь длинных ножей
когда всё выносится наружу
и наказывается шинкованием

там узники правильных диет
ищут спасение
в бодрых салатных листьях
идеальной мерой отмеривая
прах к праху

***
шкаф держится за свой угол
в котором сорок лет беспамятства
и недоступной тишины
он склеил дверцы
чтобы не впускать небрежные руки
пришедшие отменить
его человеческую начинку

в прижмуренном свете луны
качаются силуэты существ
наделённых способностью к стремительной переоценке
пусть и сам он всего лишь
деревянное изделие переходного периода
от бальзамирования к бесчувствию