Воскресенье

Батюшка, скажите, возможно ли искупить грехи?
Я говорю Вам, батюшка, нагрешил — так нагрешил.
Вчера шёл по улице сквозь зимнюю стихию
И, наверно, не очень милосердно поступил.

Меня разозлила одна бабка —
Откровенная хабалка и хамка.
Быть может, у неё был тяжёлый день,
И я в уме — нет, не смерти,
Но всех несчастий точно пожелал ей.

Это действительно грех, а что Вы смеётесь?
Ладно, смейтесь, а я перейду ко второму.
Ох, как-то странно стены выглядят в этом храме,
Не замечали?
Ладно, я недавно болел, может, всякое померещится больному.

Был случай на прошедшей неделе:
Сидел, работал —
я, просто, начальник в крупном бюро,
Но это так, к слову.
И тут, как стая птиц, на меня налетели
Проблема за проблемой:
решу одну — прилетит ещё одна снова.

А терпение моё не отличается богатством,
И я, батюшка, нашёл виноватого сразу.
Я устроил выговор студенту,
У которого и так бед больше гораздо.
Его сюда устроил университет для получения опыта,
Чтобы того мотивировать учиться дальше,
А я, может быть, жизнь и карьеру его поломал к чёрту.
Ой, Господи, простите, батюшка, я забываюсь всё чаще и чаще.

Ну и разве я достоин прощения?
Одни грехи да грехи на плечах!
Виноватым мне быть, и ждать мне отмщения!
Да, батюшка, я прав?
Ну скажите, я правда ведаю только страх?

Может, я Вам уже наскучил,
Но подождите ещё минутку.
Просто я не закончил.
У меня беды ещё одна-две штуки.

У меня есть жена.
Вот уж думали о детях,
Но не суть, не суть.
Я её о-о-очень люблю,
Она меня, кажется, тоже,
Но иногда из-за неё я впадаю в грусть.

Простите, извините! Но что это такое?!
Стены явно плывут и сжимаются!
Я вряд ли сумасшедшим являюсь,
Но стены для этого будто стараются!

Один момент,
я переведу дух
И продолжу сразу.
Вдох-выдох, вдох-выдох.
Всё.
Продолжайте слушать про то,
какая перед вами зараза!

Так вот, люблю её очень,
Но в море ревности лишь капля любви.
И бывает такое, что вместо объекта моего обожания
Вырастает злодейство во плоти.

Здесь она явно перегнула палку,
А вот тут она перешла мои границы.
В общем, забыв про любовь,
А может, перевернув всё наизнанку,
Она является передо мной
Какой-то зловещей жрицей,
Но явно не моей женой.

Нет, вы не понимаете,
Я её люблю и по сей день,
Но если она мне изменяет за моей спиной,
То я должен это терпеть?

До моей настоящей работы, я прошел войну.
Я не говорил Вам? Странно.
Я видел, как люди, перестав быть людьми,
Позабыли слово «правда». Вот это страшно.
Они возомнили, что сильнее нас
И нам не сдавались живыми.
И пока мы их укрытие снарядами не стёрли в пыль,
Они каждого нашего пацана перебили.

Я уже схожу с ума,
Этого не понимает моя жена,
Она доказывает, что всегда
Права только она.

Она мне изменяет,
Я бы мог доказать это, если бы захотел.
Я бы Вам, правда, это доказал,
Но я думаю, Вы и так мне верите.

Она заслужила такое отношение к себе.

Она заслужила такое отношение к себе.

Она заслужила…

Стены, правда, плывут.
Разрушаются, давят, ревут.

Зачем Наполеону ценой пяти тысяч жизней
Брать Шевардинский редут?
Столько людей погубил
И всё ради своих амбиций.

А ведь кто заслужил смерти,
Если это власть имущие
Решили Лейпциги и Аустерлицы
Превратить в человечьи пепельницы?

Кто заслужил?
Никто.

Я беру себя в руки, иду
Вершить правосудие,
Как могу.

Она получила по заслугам!

Батюшка, вы понимаете?
Вы меня вообще слышите?
Здесь стены явно сжимаются
И уже давят на плечи!

Она получила по заслугам!
Она получила по заслугам!

ОНА ЭТО
 ЗА-СЛУ-ЖИ-ЛА!
 

Печальный воин, дух изгнания,
Бродил под грешным небом,
И лучших дней воспоминания
Недостижимым были светом.
Тех дней, когда в жилище тихом
Спокойно жил он, мирный житель,
А ныне только строгим взглядом
Проводят все в его обитель.
Давно отверженный, блуждал
В пустыне мира без приюта.
Вослед за годом год бежал,
Как за минутою минута.
А ведь когда-то власть имел
Над жизнями других в бою.
Он сеял смерть без наслажденья,
Нигде искусству своему
Он не встречал сопротивленья —
Но то противно впредь ему.