Поплавок

Когда Павел Петрович был маленький родители на лето отправляли его к бабушке и дедушке в город Стерлитамак.

Чтобы ребёнок не скучал бабушка просила дедушку время от времени возить внука на рыбалку.

На рыбалку надо было вставать так рано, что это казалось подвигом.
 
Дед ещё с вечера выкатывал из гаража «москвич» первого выпуска. Умывшись холодной водой, Павлик залезал на переднее сидение и всё, сразу, становилось интересным. Старенькая машина по-доброму пахла низкооктановым бензином, смазочным маслом и ещё чем-то неповторимым.

Когда дед вставлял ключ в замок, который электрическими нитями связывал аккумулятор со стартером и поворачивал его - около секунды происходила невидимая, но ощутимая борьба движения с неподвижностью и то, что способно двигать в короткой схватке, наконец, побеждало.

Мир за окном превращался в дорогу. Пустой, в утреннем тумане, город появлялся и исчезал своими частями: тополиными посадками, палисадниками, деревянными домами.
Наконец дома кончились и по обеим сторонам дороги остались выситься и мелькать тополя. Под ними стлался белый пух их будущего.

Постепенно тополя привели путь к повороту, где кончался асфальт, и «москвич» с удовольствием используя свои немногие лошадиные силы стал бороться с дорогой.

Там, где путь пытался сопротивляться движению и делал вид что никуда не ведёт - «москвич» своим нутром начинал урчать и тоже делал вид что сердится, дорога уступала, и старенький автомобиль выкатывался на очередной холмик.

Пока продолжалась эта игра в поддавки к путникам медленно и неотвратимо приближалась Гора*.

Она высилась над полосой леса, вытянувшегося вдоль реки.
Когда лес приблизился – Гора стала появляться в просветах, которые оставили тополя, не смея совсем скрыть её из вида.
 
Слабые попытки деревьев заслонить гору оказались тщетными и вот она своим огромным меловым конусом взметнулась в небо и перекрыла собой горизонт.

Миллионы лет триллионы живых существ трудились строя себе домики из кальцита устраиваясь поудобнее в этом мире и выстраивая надёжную защиту от опасности.
 
Однако от времени защититься невозможно! И вот когда заканчивался их срок быть моллюсками, а жилище было уже почти устроено – приходило время расплачиваться за дерзость обособления**.

Обездвиженные домики, неся в себе останки тех, кто перестал быть собой, а снова стал всем – медленно оседали на дно формируя осадочные породы мелового периода.

Теперь, вспученные невероятной силой массивы ракушечника, были ярко окрашены розовым светом восходящей звезды. А зеркальное отражение горы, волнуясь, своим конусом указывало в глубину.

Там на глубине в чёрной воде, спрятавшейся под отражением, живут рыбы.

Павлик думал, что рыбалка — это хорошо: во-первых, это интересно, а во-вторых, взрослые считают, что это нормально. Мальчик ещё не задумывался, что рыбачить значит вытаскивать рыб из их мира, где они привыкли жить в наш мир, где жить у них не получается.

Накануне дедушка попросил накопать червей. В огороде перегнивала навозная куча.
Процессом перехода испражнений животных в оксиды многие пользовались – в тёплом и, уже, не пахнущем навозе хорошо жилось кольчатым червям.
 
Так как они были толстые и ленивые Павлику быстро удалось набрать полную банку. Чтобы червям было не скучно мальчик щедро насыпал в консервную банку жирного перегноя.

Теперь всё изменилось: черви, почуяв неладное, сплелись в красный комок. Видимо они пытались почувствовать друг друга перед разлукой насовсем.

Дедушка уже научил как это делается: надо разорвать червя напополам, а потом вонзить в его внутренности холодную сталь крючка.
 
Отцепив крючок и аккуратно размотав леску, мальчик после некоторой внутренней борьбы, наконец, решился: разорвав живое существо он быстро изнутри проткнул его сталью. Получилось неплохо, но та часть червяка, которая оказалась на крючке ещё не могла поверить в то, что это конец и пыталась вытолкнуть чужую сталь изнутри.

Чтобы не наблюдать агонию, Павлик быстро закинул леску в воду. Червяк, утонув, оставил на поверхности качающийся поплавок, его мерные движения убаюкали совесть мальчика, и он стал рыбаком.

Поплавок – удивительное изобретение: он отделяет поверхность от глубины. Рыбалка только и возможна, если есть поплавок!

Вот он притопился, а потом ушёл под воду, и маленький рыбак вытянул из пучины серебристую извивающуюся жизнь.

Теперь надо аккуратно освободить от стали губу. Поначалу, кажется, что это больно, но потом, в горячке азарта начинаешь рвать и бросать извивающихся рыб на траву, где они, безуспешно открывая рот, постепенно затихают.

Некоторые, не сразу теряют надежду, пытаются плыть и дышать, но только впустую открывают рот и прыгают по мокрой траве.

Зря стараются! - думал Павлик и, в очередной раз закидывал удочку.

Примечания:

* Юракта;у (на башкирском языке Й;р;ктау — «сердце-гора») — шихан, гора-одиночка в Стерлитамакском районе Башкортостана. Остаток рифа, нижнепермского рифового массива, образовавшегося свыше 230 миллионов лет назад в тропическом море.

Длина — 1 км, ширина 850 м, высота — над рекой Белой — 220 м, над уровнем почвы — 200 м, абсолютная высота над уровнем океана — 338 м.

** Анаксима;ндр Миле;тский (611 — 546 до н. э.) считал, что все вещи обретают своё бытие и состав на время, «в долг», а затем, по закону, в определённый срок, возвращают должное породившим их началам.

Можно выразить эту мысль и иначе – любое обособление из целого – есть нечестие, дерзость, которое в своё время будет наказана и справедливость восторжествует, то есть всякая вещь вернётся в состав исходных стихий, из которых она и произошла.

2024