Посвящение Высоцкому

Мне говорят: «Не нравится Высоцкий…»

                Он шумел невпопад, в такт не маршировал,
                не власти псалмы пел – другое.
                Он всем спать не давал, бунтовал, восставал,
                В сорок два не вернувшись из боя…

Мне говорят: «Не нравится Высоцкий,
Что он кричит, что жилы зря дерет?»
До хрипоты рычащей злою глоткой
Вводил он в дрожь дремавший наш народ.

Мне говорят: «Не нравится Высоцкий,
Уж всё не так – другие времена».
О чём кричал в трясине идиотской?
О том, о чём молчала вся страна.

Пел с хрипотцой, когда кругом молчали.
И зло молчал, когда кричали «одобрямс».
Скрывал за криком боли и печали,
Ругался матом, когда жизнь вводила в «транс».

Вздувались жилы, мускулов канаты,
Навзрыд скрипели, когда «Гамлета» играл.
А что случалось за кулисами, когда ты
На нервах оголенных свой покидал «астрал».

Прожил он сорок два, так краток век поэта,
Двадцать четыре года ветрами с ним дышал.
В одной стране, в одной шестой планеты,
Где он почти иконой ещё при жизни стал.

Его всегда нам было мало и так много:
В очередях поклонники за диск порой дрались.
Он к сердцу каждого хотел найти дорогу
И хриплым голосом давал путёвку в жизнь.

Мы хохотали – он шутил сквозь слезы,
Пытаясь, суть до сердца донести,
До каждого, сквозь сплетни и угрозы,
Шёл напролом, вне «утвержденного пути».

А иногда души сплошную рану,
Он песней как бальзамом закрывал.
И осужденному судьбою ветерану
Забыть о прожитом, прошедшем не давал.

Хоть говорят: «Не сотвори себе кумира»,
Он «богом» был в заброшенных дворах,
Желанным гостем в прокуренных квартирах
И «корешем» в далёких лагерях.

И каждый для себя, в потоке песен,
Твоих, мог находить себе ответ.
Ты бунтовал - и мир вокруг был тесен,
Цепей рвал сеть - очередной навет.

И не его беда, что песенных инъекций
Хватило не на всех, иным пошли не впрок,
Ведь песни отрывал он от души, от сердца.
Всё на алтарь, чтоб одолеть порок.

Иным, быть может рано, ну а другим уж поздно,
«Недоросли» –попса накрыла - не отпустит.
И под «фанеру» ныне жгут сплошные звезды,
А «people хавает», балдея с «муси-пуси».

Его давили, был он не приглажен.
Взъерошен, зол – бродячий, дикий пёс.
Но иногда такое в песне скажет,
Что душу выворачивал всерьёз.

Он был другой, был инопланетянин,
С небес, быть может, посланный для нас,
Страдал среди исканий и метаний,
Творил, писал и бил не в бровь, а в глаз.

Пусть говорят: «Не нравится Высоцкий».
Что ж, путь свой всяк волен выбрать сам,
После кого-то лишь - «желаний мусор плотский».
Высоцкий же оставил из песен светлый храм.

Недописал, недоиграл, не докричался.
Приставка «не» всегда на вкус горька,
Но не исчез, а в памяти остался,
В народной, не на годы – на века!