Разговор двух Ветеранов

В тенистом парке, на скамье из сосен,
Где майский ветер травы шевелил,
Сидел старик, чью грудь венчала проседь,
И орден Славы на груди светил.
Он видел всё: и Курск, и Сталинград
Свинцовый ад, и стон госпитальной.
И вдруг присел с ним парень смуглый рядом,
В берете чёрном, сдержан, молчалив он.
На рукаве – знакомый шеврон V,
В глазах – такая зрелая печаль…
Старик вздохнул: «И ты хлебнул отраву?
И ты познал, как закаляют сталь?»
Тот кивнул молча, глядя на аллею,
Где дети бегали, смеяся и крича.
«Я под Авдеевкой… Там дни длиннее,
И ночь темнее от огня-меча».
«А мы под Ржевом, – дед сказал устало, –
В болотах стыли, вгрызшись в мёрзлый грунт.
Нас там, сынок, так мало выживало…
Но знали мы: за нами – главный пункт.
За нами – дом, и мать, и наши дети.
За нами – правда, что в сердцах жила.
И не было важнее на планете
Задачи той, что Родина дала».
«И мы за то ж, – ответил парень хрипло, –
За русский мир, за наших, за своих.
Чтоб вражья ложь к границам не прилипла,
Чтоб детский смех вовеки не затих.
Там так же вязко, дед, и так же страшно,
И так же друг закроет грудью брешь.
И так же в небо смотришь ты бесстрашно,
Когда «подарков» с беспилотных ждёшь и смерть ».
Старик прикрыл глаза. Картины боя
Смешались вдруг в один жестокий ряд:
Вот «Тигр» ползёт, вот «Леопард» пред тобою,
Вот «мессер» в небе, вот «Байрактар»-гад.
И понял он, что нет меж ними грани,
Что та война, что он прошёл тогда,
Спустя почти сто лет всё так же ранит,
И та же в небе светится звезда.
Звезда Героя. И одна отвага.
И та же ненависть к чужой броне.
И тот же крик: «Ребята, ни шагу!
Ни шагу вспять!
И руку положил он на плечо солдата
Свою сухую, в шрамах, кисть руки.
«Держись, сынок. Святое дело свято.
Вы – нашей славы внуки, мужики.
Вы бьётесь так, как мы когда-то бились.
За ту же землю, за родной язык.
Чтоб наши внуки нами бы гордились…»
И помолчал. А рядом – плакал штык.
Нет, не штык плакал. Памятник солдату
Смотрел на них с гранитного холма.
И понимал ту истину проклятую:
Пока есть враг – не кончится война.
Два ветерана. Две судьбы. Эпохи.
Но боль одна. И Родина – одна.
И тихие, тяжёлые их вздохи
Несла по парку мирная весна.