Дело чести

- Так, а здесь у нас шестёрка треф. Ну, что я могу сказать, прогноз так себе, лучше не рисковать. Сейчас сделаю ещё один быстрый расклад, может быть, карты скажут ещё что-то. Ага, дальняя дорога и червовый дом.
- Да украли у неё что-то, ежу понятно,- вдруг прямо у уха сказал какой-то женский голос.
Гадающая вздрогнула и стала озираться, с правой стороны на уровне глаз висело размытое пятно.
- Что-то плохое, да? – спросила дама, сидевшая напротив.
- Нннеет, всё... Скажите, у вас ничего не пропадало?
- Вообще-то пропало, я за этим сюда и пришла, если честно. А там не видно, кто это сделал?
- Мужик к ней какой-то ходит,- продолжило пятно. – На него думает.
- Вы бы не пускали в дом кого попало и не болтали о своих делах.
- Поняла, я всё поняла. Вот вам ещё сверху.  Я пойду, а то как-то... Пойду я.
- Да, конечно, до свидания.

После того, как за женщиной закрылась дверь, стало совсем не по себе. Она достала из сумки горсть таблеток и пошла за водой на кухню. «Допрыгалась. Всё-таки надо лечь. Завтра же поговорю с Кириллом Александровичем».

Где-то через месяц входная дверь отворилась, и в квартиру вошла всё та же женщина.  После того, как разложила чемодан и открыла окна, она набрала в ведро воды и принялась убираться.
- В человеке всё должно быть прекрасно: и лицо, и одежда...
- И чистый пол, - закончила она любимую мамину фразу и тут же осеклась. Звук исходил из чего-то прямо перед ней. В ужасе она подняла голову и увидела молодую женщину в заляпанной синей краской косынке и рабочем комбинезоне.
- Отдохнула в своей лечебнице? – спросила женщина и закурила папиросу. – Нервы у тебя ни к чёрту.
В нос ударил едкий дым крепкого табака. Да кто в наше время курит папиросы? Вдруг в голове всплыла чёрно-белая фотография. На ней были изображены несколько человек - эта женщина стояла в центре. Это была последняя фотография...
- Баба Нюра, - вылетело на выдохе.
- Она самая, - дымное кольцо устремилось к потолку. – Ты мой, не отвлекайся. Кстати, за твоими цветами присмотрела, как смогла. Ты забыла их полить перед отъездом.
Бабу Нюру она никогда не видела. Мама рассказывала, что та погибла на стройке, когда полезла на леса, которые были плохо закреплены. В альбоме были её ранние фотографии и совсем немного из взрослой жизни. Она домыла пол, поставила чайник и ущипнула себя за левую руку.
- Предположим, это не галлюцинация. Что всё это значит?
- Понимаешь, в нашем роду гадали все, кого я помню. Моя прабабка Матрёна, царствие ей небесное, моя бабка Глафира, царствие ей небесное, я, хм, и даже твоя мама, царствие ей небесное, тоже гадала в молодости. А теперь гадаешь ты, но делаешь это очень плохо. Мы, Улановы, иногда немножко, конечно, привирали, не без этого, но в общем делали это дело хорошо. К твоей прабабке Глафире даже очередь выстраивалась из желающих узнать своё будущее.
- Да я и не гадаю особо. Просто сейчас нужны деньги, на мне кредит висит, надо как-то подрабатывать, вертеться. Вот я и вспомнила, что мама показывала. Но мне бы только расплатиться, и я сразу брошу, честно.
- Нет, ребёнок, это так не работает. Назвался груздем – полезай в кузов.
- И что теперь?
- Будем учиться. Ты же Уланова, задатки есть. «Раз уж гадаешь – делай это как следует. Это дело чести»,- так говорил твой дед.

Следующие два месяца она изучала разные колоды и расклады. Иногда голова шла кругом и всё происходящее казалось бредом. Но консультации проходили всё легче, и сарафанное радио приносило заметную прибыль. Она уже привыкла к папиросному дыму и даже выучила несколько песен тех времён. Трудно представить, как это выглядело со стороны: женщина с колодой карт то пела, то смеялась в голос и говорила с невидимым собеседником часами. Скорее всего, жуткое зрелище. В какой-то из дней баба Нюра сказала, что её миссия выполнена. Они всплакнули, спели «Синий платочек» на дорожку и попрощались. Через пару недель к ней заехала троюродная сестра. Когда она увидела фотографию с бабой Нюрой, сказала только: «Ты на неё очень похожа. Она тоже гадала, ты знаешь? Только ты не гони пургу, хорошо? Говори только правду». Карты уже лежали на столе и готовились к очередной истории. «Только правду, конечно. Это дело чести, я же Уланова».