Последняя ночь

Исповедь смертника

Последняя ночь

Сквозь щель в стене едва сочит луна
Свой бледный луч на плесень серой ниши.
Здесь тишина мертва и так страшна,
Что я свой стон во сне едва ли слышу.
Сырой гранит впивает плоть мою,
И цепь звенит, как колокол по вере.
Я у черты последней здесь стою,
Святой отец мою печаль измерил.

Вчера я пел, и кубок мой блистал,
И конь,  копытом искры высекая,
А ныне — лишь холодный сей подвал,
Где жизнь течет, надежду иссушая.
Но не палач, что точит свой топор,
И не костер, чей дым взлетит к рассвету,
Мне тягостны... А тот немой укор,
Что я не всё успел сказать поэту.

Эх, вольный ветер! Ты летишь в холмы,
Где пахнет медом и косой травою, —
Возьми мой дух из этой черной тьмы,
Смешай его с небесной синевою!
Пусть плоть в тюрьме истлеет до костей,
И звон оков умолкнет в хладном рве —
Нет в мире стен, нет власти и цепей,
Чтоб приковать мечту к сырой траве.

Пускай топор... Я встречу блеск его
С улыбкой гордой, что подобно мужу.
Здесь, в пустоте, не жаль мне ничего —
Я лишь в огне очищу свою душу.