Слоны идут на Север

Горел Берлин, как ветхая газета,
В подвалах Г*ммлер пил дешёвый морс.
Штирлиц шагал, не видя больше света,
Сквозь копоть, гарь и Р*йха смрадный ворс.

Он нёс в мозгу, как ржавую секиру,
Пароль, что Центр в бреду надиктовал:
Послать сигнал заждавшемуся миру,
Что в вечной мерзлоте настал завал.

Дом сорок пять. Подъезд воняет гнилью,
На лестнице - засада и СД.
А Макс идёт, присыпанный лишь пылью,
Верный своей невидимой звезде.

Он ищет дверь, где спят "друзья народа",
Где ждёт связной, небритый и хмельной,
Которому наср*ть, какая там погода,
Лишь бы ответ дождаться проходной.

Тук-тук. За дверью кашель и ворчание,
Замок толкнув железною ногой
Штирлиц застыл. Минутное молчание.
"Простите, — говорит, — кажись, я занедужил головой.
Но мне сказали: здесь приют поэтов,
Здесь кормят тех, кто верит в чудеса.
Я прибыл из страны пустых советов,
Услышав в рации родные голоса..."

"Вы крайне неуместны, юноша, в такое время,
Когда повсюду смерть и стукачи.
Зачем нести такое злое бремя
Крича о стаде в ледяной ночи?"

Штирлиц нахмурил очень грозно брови:
"Послушайте, не время для шарад!
Мы здесь по горло в страхе и во крови,
А вы несёте философский яд!
Ответьте мне по форме, без изъяна,
Чтоб я поверил: вы - не вражий стан!
Иначе я, как жертва самогона
Уйду в туман, забрав свой чемодан!"

Старик вздохнул и сплюнул горько в угол:
" Сынок, ты перепутал этажи.
Здесь только я - старик среди испуга,
И нет во мне ни верности, ни лжи.
А тот *блан, что про слонов не в курсе,
Живёт над нами - там, где потолок.
Он третий день в запое и в рекурсии,
И, кажется, пропил свой вещмешок".

"А я, — продолжил дед, достав двустволку, —
Слонов, признаться, с детства не терплю.
От них в Арктиде нету вовсе толку,
Я лучше дроби в череп вам влеплю.
Поймите, наконец, иронию момента:
Пока вы тут играете в шпионов,
Р*йх доедает сам себя без сантиментов
Не слыша ваших радио-созвонов".


Послесловие.

Штирлиц стоял. Пять минут. Тридцать.
Характер - нордический, волю - кулак!
Он понял: пора бы уже испариться,
Раз в Центре сидит не Герой, а м*дак!
Он вышел во двор. Посмотрел на созвездия.
Берлин догорал, как дешёвый табак.
А где-то в снегах, в ожиданье возмездия,
Шёл караван сквозь арктический мрак...