Москва

Окна этого города- халькопирит.
Тормоза - как рубины в короне Ивана.
У кого-то поет, у кого-то болит,
У кого-то любовь мироточит из крана.
Просолёные земли боятся весны.
Покрасневшим глазам солнце-нож, как будильник.
Мы когда-то здесь жили и верили в сны,
И бродили, бродили, бродили, бродили...
Был один - надрывался и звал нас туда,
Где скитались стихи в полутьме подворотен,
Где мурлыкало счастье и выла беда,
И художники кистями били полотна.
Был другой - он купюрами зубров кормил
На опушке еловой болотистой Пущи,
И доил свою жизнь, как корову доил,
А она оказалась рифленей и гуще...
Тридцать лет пролетело, а может быть сто.
Ангел под потолком притворяется лампой.
Пахнет куревом вытертый ворот пальто.
За окном стая матриц рожает эстампы.
А у нас за столом - суета из сует,
Тёплой водкой забрызганы чёрные ноты.
Мы по-прежнему здесь.
Нас по-прежнему нет.
Жёлтый халькопирит продолжает работу:
Точит с хрустом кристаллами лёд января,
Правит ртутными лампами профиль сюжета,
То что было - доказано- было не зря,
То что будет - за нами запишут поэты.
И, уткнувшись в гранит берегов теплым лбом,
Полк речных ледоколов стреножит столицу,
И колёса судьбы, отложив на потом
Утра звон,
Нас вплетут в предрассветные  спицы,
И, увидев рассвет, запоёт
Алконост,
Свою странную песню о тех, кто как прежде,
Трогал колокола.
И с собою унёс -
Выразительность ночи, любовь, и надежду.