Поскольку творческий застой...

Поскольку творческий застой,
Пишу я в основном отстой —
Поэзии заполнит щели
Мой alter ego — Д. Беншели.


В ПУЧИНУ ВВЕРГНУТ Я…

В пучину ввергнут я Пуччини,
молясь о собственной кручине
(возможно, это вам знакомо)
грущу с утра под Джиакомо.

Мне душу травит Травиата —
косею от триумвирата
шотландского трёх шотов виски
с мечтой о пухлой одалиске...

Тащусь от всадниц толстых задниц,
спешу, как шах в шехерезадниц
гарем... Зане мне рай гаремный
постыл, как зеку двор тюремный...

Томимый гладом сексуальным,
сверкаю золотом сусальным,
как купола Святого Спаса
или венец Торквато Тассо

(чтоб кобылиц арканить лассо
мне не понадобится: "Асса!" —
белками глаз вращая, горец —
мой главный евнух, царедворец,

любую деву заарканит...)
Но пыл мой скоро в Вечность канет:
прожив под маской Мистер-Икса
спешу к брегам туманным Стикса —

поруган всеми и оболган,
с последним распоростясь оболом
поводыря найму в Хароны
на собственные похороны...


ОСЕНЬ

Родился стих!.. Я обожаю осень —
безумный листопад и неба просинь...
У осени порой повадка лисья —
и словно рыжий хвост кружатся листья...

Грусть осени усиливает чувства,
толкая мысль мою за грань искусства...
То перепел взлетит, а то кукушка...
Пейзаж вокруг — как гобелен "Пастушка"...

А ввечеру темнеют вкруг аллеи —
в них слышен голос нежный Лорелеи,
на берегу поющей одиноко,
и в даль глядит всевидящее око...

И мир затих — от Вены до Детройта -
и осени потушен из брандспойта
лесной пожар... И вновь заря багрова —
и так мне грустно и светло. И так херово...

МЕРИ КРИСТМАС

Поскольку завтра всё же Рождество
(и да простят мне мой экуменизм! —
тем паче, одряхлевший организм,
едва ли испытает торжество) —

поскольку не свеча горит — но лампа
настольная (увы, не Аладдина) —
и, наконец, умолк вой муэдзина,
я шлю поклон поклонникам Д.Трампа.

"Поклон поклонникам" — простите, каламбур,
ведь я известный мастер тавтологий...
Мой сбивчив слог, и нарратив убогий,
в душе раздрай, а в голове сумбур.

Увы, увы, я не Леон Вайнстайн —
не ослеплю весь мир зубным протезом —
натрескавшись дешёвеньким шартрезом,
Святых Святая не открою Тайн.

Не проявляю должный интерес
к Капитолийским каверзам Сената —
(был Дон Кихот глупее Россинанта),
и откровенно чхал я на Конгресс.

Глаза мои бессонницей красны —
а не от водки, как у прочих пьяниц.
И хоть в душе я есть республиканец,
как демократ зело боюсь войны.

Зане, я за концепцию Монро —
мне по душе вполне идеи гёзов.
Мы пошлиной задавим китаёзов,
мадурьей дури вывернем нутро.

Наш Президент, наш златокудрый Феб
величьем он подобен Фараону —
о дайте ж ему Нобеля корону,
он пОтом заработал этот хлеб!

Всех помирил он — всех ужей с ежами,
со львами агнцев и с волками овн —
к тому ж он дум весьма великих полн
и высекает каждый день Скрижали.

При этом он наивен, как дитя,
богат как Крёз, но глуп, как сивый мерин —
Гренландию присвоить он намерен —
как Путя прикарманил Крым, шутя.

Не зря ж они с Вованом друганы —
как есть закоренелые имперцы — 
два старых маразматика — "старперцы",
и каждый есть несчастие страны.

И далее — везде: как без сарказма
возможно о политиках базлать —
и поминать не их — но ихнью мать
и торжество вселенского маразма?

Звезда... Бредут волхвы сквозь дым и пар
Гнобят израэлиты газаватов —
а те их убивают воровато,
причмокивая всласть: "Аллах акбар!"

И снова наступает Рождество:
распятый Бог глядит на мир распятый,
Им созданный, увы... Но на попятный
едва ль пойти позволит естество.


СНЫ СБЫВАЮТСЯ ПОРОЮ…

< 2026 >

И раздаётся бой курантов...
В гробу его изящный профиль
напоминает чуть картофель —
что огорчает обскурантов.

И вновь звучит родной Чайковский,
сменив не нашего Шопена.
Осиротевшего чечена
плач оглашает двор кремлёвский.

Вновь "Лебединые озёра" —
все балерины в белых пачках.
Кто первым быть хотел на скачках,
достоин звания призёра.

Застыв в почётном карауле,
стоят солдаты Урфин Джюса.
Рыдает Дональд: "Виво, Русса!"
Усатый пьёт "Напареули".

Воздаст последний долг герою
заточена под кол осина.
И всхлипнет ненька-Украина —
ведь сны сбываются порою.


НАУМУ САГАЛОВСКОМУ — НА 90-ЛЕТИЕ

Поздравляю с юбилеем!
Время мчит — а мы белеем.
Но дожить до девяносто —
ох, непросто, ох непросто.

Что ж, теперь и стометровку
Вам желаю добежать.
Доживу ли? Но неловко
Вас заране поздравлять...

И теперь про "хундерт ун цванциг"
мысль приходит мне на ум...
Жаль, на Ваш д.р. "рупь двадцать"
не смогу придти, Наум...

Я, увы, не долгожитель —
неподвижный образ. Вес.
Виски выпить я любитель —
а по вторникам шартрез.

Результат: гипертония,
и высок холестирол,
депрессняк, шизофрения
и вполне за гранью фолл.

Я исследую генезис,
всё копаюсь в ДНК —
видно, создал Гистерезис
петлю прям для дурака.

Доканала амелиха —
смолкла песнь душевных струн...
не помяньте меня лихом.
Вам же — best regards, Наум!


НОВОГОДНИЙ КИЧ

                Под толп беснующихся клич
                создал я новогодний кич.


Да, счастье валит через край!
Чтоб стало больше — наливай!
Цифирьку года поменяй —
И не забудь включить Wi-Fi.

На то придуман Новый Год,
Чтобы всем стало very good.
Чтоб сжалился над нами God,
забудем мы про флуд и блуд.

Нарежь салатик Оливье,
селёдку в шубу наряди —
чтоб на стерне и на жнивье
нас счастье ждало впереди.

От всех мирских перипетий
убережет чат GPT —
хоть ждёт нас много битв в пути,
но от судьбы нам не уйти.

И дай-то Бог, под звон курант
повержен будет обскурант —
и на Земле наступит мир —
и разума взыграет пир.

Звени, шампанского бокал!
(а детям мы нальём "Байкал")
Шуми людских страстей накал!
Звучи предпраздничный вокал!

Пусть празднует сей Новый Год,
вестгот, остгот и готтентот —
ведь их  холера не берёт.
Ура, ура! Вперёд, вперёд!


КОЛИ-ОСТРО!

                "Коли́ остро́, ко́ли о́стро!"

                Русская поговорка


http://stihi.ru/2011/01/03/7481


Я не граф Калиостро —
Бог не даст мне соврать:
на Васильевский остров
не пойду помирать.

Лучше холод бастилий
(чей фасад не найду),
чем та жизнь средь рептилий
в постсоветском аду.

От России не надо
мне уже ничего —
не хочу я награды
за позор СВО.

Не прожить мне две жизни
за холодной рекой —
плачут сёстры на тризне,
крестят за упокой

там погибших напрасно
не крестом — буквой Z...
Жизнь, как прежде, прекрасна —
только там её нет.


ЖЕСТОКИЙ РОМАНС
 
Нагадала мне цыганка
дальний путь, казёный дом —
мол, как бледная поганка,
прозябать я буду в нём.

Ах, цыганка-хулиганка,
свой целковый — на, возьми.
Ждёт меня к восьми Таганка,
не успеть мне до восьми.

Ах, Москва — проспекты, зданья,
берега Москвы-реки...
От цыганьего гаданья
впору вешаться с тоски.

Впору вешаться, стреляться
или броситься под лёд,
иль под дрон попасть... Но статься,
снова будет недолёт.

Ах цыганка, ах смуглянка,
что накаркала ты мне...
Жизнь и так сплошная пьянка,
я топлю тоску в вине.

Город весь засыпан снегом,
я куда глаза бреду,
я б уехал к печенегам,
я уехал бы в Орду.

Или к половцам, хазарам
(ханты-манси — Чук и Гек),
я бы шлялса по базарам,
я жевал бы чебурек.

Я заказывал бы манты,
мне персидская княжна
ночью стягивала б унты,
миловидна и нежна...

Но царевны не видать мне,—
мне век воли не видать:
ведь цыганка в красном платье
умудрилась нагадать

жизни путь мой бестолковый,
и отнюдь не по злобе́...
Так продался за целковый
бессудебью и судьбе.


ЕСТЬ ЛИ ЖИЗНЬ НА МАРСЕ?
 
Рождённый в социальной нише,
где жизнь скудна и быт убог,
я падаю и опускаюсь ниже —
и мне уже не стать как Ницше,
который был велик, как бог.

Теории согласно множеств,
не стать великим никогда
тому, кто множит сонм ничтожеств,
дебилов, нелюдей, убожеств...
Прости, прощай моя звезда!

А помнишь, сколько было планов,
мечтаний радужных, надежд —
пополнить стройный ряд титанов
и от искусства великанов...
Но я пополнил строй невежд.

В глуши безвестной прозябаю,
мне в ухо воет муэдзин.
Я от забот всё изнываю —
а ночью Моцарта лабаю
в краю, где нет ни лет, ни зим.

Не знаю, есть ли жизнь на Марсе —
но на Земле так точно нет...
Мои соседи справа — парси,
и гибну я, как Шауль в Тарсе,
звезды моей погас уж свет...