Воскресенье скелета

1 


Фонарный свет ползёт через густой туман,
В нём мой вечер утонул и двор мой растворился.
Последний в моём саду нарцисс увял,
Надеюсь, он не умер, а просто утомился.

Я ковыляю к дому, и всё тяжелее каждый шаг,
Мне морозец мокрый морду лижет,
Гляжу под ноги, чуть дальше носа - мрак,
К моим подошвам грязь всех улиц липнет.

Мне кажется, будто за мной следят,
Кто-то воткнул свой взгляд мне прямо в спину,
И эти раны нестерпимые зудят-зудят,
Ворочаюсь, но не могу никак я их увидеть.

Я, на измене отворив калитку,
Осмотревшись десять раз,
Случайно раздавил улитку,
Этот хруст в ушах трещал уже не раз.

Я закрываю за собою дверцу,
А затем промокшие глаза.
Воздух прокатился по гортани льдом и перцем,
В мгновение наблюдаю рёбра прямо у  лица…


2


Клац! Клац! Клац!
Кряк! Скырл! Хрусть!
А у тебя что профиль, что анфас -
Одинаковая жуть!

Привет, мой друг кожаный!
Скажи мне, как твои дела?
Поставишь голову на плаху
На то, что ночь твоя без сна?

И впрямь темно тут,
Но совсем не как в шкафу.
Ты мне не веришь?
Ну, так пойдём, я покажу.

О, чего ж ты пятишься в забор?
Ты слишком толст, чтоб пройти через него,
Ах, если б знал ты, как я зол,
То разревелся бы давно!

Пихнул меня плечом?

Весь из себя спокойный в дом пошёл?
Ничего, мне не сложно за тобой пройти,
Коль закроешь двери на замок,
Запрыгну в окна, от меня так просто не уйти.

В твоём домишке давно не та уж атмосфера,
Что была в не столь далёком детстве,
Когда не клинило, что лень была безмерна,
Когда всему на свете в мозге было место,

И было место для проклятого меня.
Ты боялся, плакал, думал,
Разжёвывал свои невнятные слова
Всем вокруг, но никто тебя не слушал.

А сейчас ты неспособен взять себя в ручонки,
Когда положенье дел встало иначе,
Сегодня кусок хлеба, а завтра же пелёнки
Раздобыть хоть как-то надо.

Тебя не учат ничему ошибки,
Мне, вобще, кажется, ты необучаем.
Это я-то просвечиваю? У тебя на сердце дырки!
Они и крови уж давно не источают.


3


— Клац! Клац! Клац!
Не прячься под одеялом,
Мы можем сыграть в карты,
А если хочешь, в дартс.

— Кончай свои прилюдии,
Для меня улицы обезлюдили.
На тарелке ли, на блюде ли
Пожирать меня будешь ты?

— Не влезай ты в эти сути,
Они тебя не полюбят.
В этом дремучем мире столько мути,
Его истины ребёнка, что жил в тебе, загубят.

Ты ж мой Акакиевич Акакий,
Пойми, что люди все - макаки,
Что из вольера не сбежали
И об этом даже не мечтали,

Ты сильненький, удаленький,
Но ещё ты маленький,
Когда-нибудь домучаешься, досушишься и куда там надобно дослужишься,
Лишь избегай меня, избегай ты паники.

Ха!

Понимаешь ли, вобще, о чём я говорю?
Понимаешь ли ты, кто я
И зачем перед тобой стою?

— Я отвечу, коль даёшь мне слово,
Пожалуй, мои душа и тело
Наконец к этому готовы.


4


Я бы мог тебя за дверцу шкафа спрятать,
Мог бы снова сделать вид, что тебя нет,
Именно так я делал раньше,
Именно так я делал столько много лет.

Однажды, в детстве мне сказали :
«Эй, малой, хватит мозги дурить!»
Помнишь? От того теперь не знаю,
Как о своих чувствах кому-то говорить.

Может, глупо, странно для кого-то,
Что я, как с умным взором милая собачка,
Мол всё понимает, а сказать не может.
Но лишь ты знаешь, какая в душе тошнотворнейшая качка!

Хорошо, когда закрыт для тех кому плевать,
Оно, конечно, безопасней,
Но надо ж близким рассказать
О своём грустном и о том, что попрекрасней.

Скажу больше - ну, ведь хочу я это очень,
Излить всё то, что в сердце, в мозге запылилось!
Но ты, тут как тут, мне костью в горле,
И вдруг вся рефлексия к чёрту покатилась.

Я кому-то важен.
И кто-то меня любит.
Я не внушаю, это просто факт.

Кто-то желает знать, чего же я хочу.
А я, мой друг, давно не знаю сам,
А я, мой друг, давно уж не грущу.

А я, мой друг…


5


А я, черепушка, теперь знаю кто ты
В полном смысле, и для чего мне дан,
Да, потребовались некоторые годы,
Но наконец захлопнулся мыслительный капкан.

Скелет - мёртвая структура,
Но всё же часть живого,
Не существует он вне тела,
Но даёт ему основу.

Без тебя моя тушка
Стала бесформенным мешком,
Я сам обрёк себя на муки,
Когда прятал тебя то в шкаф, то в гроб.

Да, ты - страшный циник, язва и агрессор,
Но ты же - стойкость, гибкость, танец,
Без тебя мои органы болели,
Но сейчас они на место встанут!

Мне крайне важно чувствовать твой гнев,
Требовать, критиковать, гордиться.
С тобой я в жизни буду мудрый лев,
А в искусстве певчей птицей!

Я старался быть хорошим иль нормальным,
Хоронил тебя, чтоб стать таким,
А встречал я лишь несчастья,
И потому тебя я воскресил…

Я возвращаюсь, я - экстроординар
И уж никогда не стану я нормальным,
Кости окрепнут, ты только время дай,
Я натренирую былую экстравагантность.


6


Где костлявый?..

Я был в агонии к утру
И пошире отворил окно.
Солнце медленно скребло по горизонту,
А тумана не было давно.

Плоть расслабилась со вздохом,
Воздух был не так колюч,
Скорее свеж и немного мокр,
А на небе почти не оставалось туч.

Ярило направил все свои длинные персты
Прямо на меня и на шкаф, что был за мной.
Для моей кожи - прикосновения весны,
А мебель вспыхнула очищающим огнём.

Мой шкаф сгорел дотла,
Но огонь не тронул дом.
Словно он убил заклятого врага,
А затем обрёл покой.

Я видел, как Сын Велеса ступил в мой двор,
И каждый шаг его пробуждал природу,
Он кое-что сорвал и мне поднёс,
Белые нарциссы пахли, как свобода.

Я воина света приобнял,
Пока глаза мои слипались,
Слишком долго я не спал,
Медленно в кровать паду, как старец.

Не знаю, сколько буду я дремать,
Надеюсь что-нибудь присниться,
С пробуждением буду сам себя спасать,
Так суждено мне многого добиться.