Воспоминания солдата

Начало моего боевого пути.

Полковник, командир нашего полка, стоял перед нами — высокий, подтянутый, с блестящими, отглаженными погонами. «Завтра едем на БЗ», — говорил он, и слова его лились, как мёд, обещая лёгкую прогулку, быструю победу, возвращение домой героями. Я слушал, но не слышал, потому что знал: всё это враньё. Красивое, убедительное, но враньё.
3:50 утра. Подъём. На КХО получили оружие. Приказ построиться , для проверки.  Холодный, липкий воздух пробирал до костей. Мы молча грузились в «Уралы» — старые, прокопчённые машины, которые уже видели слишком много. До точки эвакуации доехали быстро, в тишине, нарушаемой лишь скрипом рессор и гулом мотора.
Долго ждать не пришлось. Первый же прилёт. Глухой удар, затем оглушительный взрыв. Третья машина, та, что шла за нами, вспыхнула факелом. Крик. «Парни, бегите! Кто то закричал , там вещи. Ответ не заставил долго ждать. Хрен с этими вещами!» Я повернул голову, как будто ничего не произошло, и с полным безразличием пошёл в сторону лесополосы. Через тридцать секунд — второй прилёт. Потом ещё, и ещё. Счёт сбился. В этой самотохе уже не понять, что происходит, кто куда делся.
С моей группой, чудом или по воле случая, добрались до точки эвакуации.

Дорога то точки

Там нас встретил проводник. Мужик лет 50 , грязный не бритый , видимо еще и бухой. Ну ладно подумал я , зима же еще. Наверное замерз , ну это его дело.  «Парни, тут недалеко, надо взять опорный пункт. Там наша  Арта отработала, сейчас зайдёте, зачистите и закрепитесь. Подойдёт вторая группа, и пойдёте дальше, надо занять первую улицу. А сейчас метров двести по открытой местности, и на краю лесополосы слева — опорник». Да знаем сказал я  точки есть в «Альпине».
Вышли на открытую местность  Долго спорили кто пойдет первым , первым пошел молодой пацан лет 20 ти. Я кр кинул бежим , и все побежали.  Оказалось, что и тут нас обманули совсем не двести метров, а все восемьсот. Кругом валяются изуродованные тела. Откуда этот непонятный звук? Бах! Два человека упали на землю. Одному уже было не помочь. Второго я особо не рассматривал. Все побежали ещё быстрее. Парень впереди меня выкинул автомат. Я его подхватил. Зажужжали птицы, начал работать миномет. Слышу крик сзади , парни я 300. Наложили жгут бежим , двое тащат его на себе.  Слава богу успели добежать. Парни спрятались в кустах, в которые, наверное, даже со страху трудно залезть. Заросли с огромными шипами.
Слышу сзади звук. Дрон. Ну всё, мне конец. Смотрю спереди огромное дерево, добегаю до него .Начинаю ходить вокруг дерева. Он то и дело пытается в меня врезаться с разгона. Я обхожу дерево. И он замечает парней, сидящих в кустах. Они его тоже заметили, каким чудом — не знаю. Парни врассыпную. Дрон запутался и не взорвался.
На краю лесополосы слышим голоса. Кто то крикинул свои я выбегаю в сторону голосов , а там сидят хохлы. Хорошо, что они растерялись. И нам удалось взять их в плен. «Опять обманули», — подумал я. Какая на хрен арта? А если бы они нас убили?
Связали хохлов верёвкой, которую брал для своих нужд на ПВД.  Завожу их в блиндаж. И начались бубны с плясками. Начинает работать наша арта. Не по кому то , а по нам.  Ни с кем не связаться. Пока доложили — восемь человек «двухсотых». Докладываю командиру: Вы что там с ума посходили ? Удалось связаться с парнями , был приказ , дали точку. Пока окопались , пока чего начали работать. Передаю командиру:
"Забирайте хохлов, или я их убью!" Он мне говорит: "Ведите их на точку эвакуации и назад". Я отказался их вести. Сказали, с вами свяжется военная полиция. Естественно, никто за ними не пришел.  По рации передают , парни вторая группа  200 .Нервы на пределе. Еще и мой товар щ , ко орый постоянно нас хоронил. Кричу ему , закрой свой рот , или я тебя сейчас убью.
Вывожу Хохлов из блиндажа и кричу: "Бегите, суки!" И начинаю в них стрелять. Мой товарищ падает на колени и начинает плакать: "Не убивай меня, пожалуйста!" Я начинаю орать: "Как вас таких дураков берут только на войну?!" "Не убивай, я деньги заплатил, чтобы меня взяли. Четыреста тысяч. Не убивай!" Я на учете у психиатра стоял. На лице — холодный пот. Я успокоился.
Приказ – идти занять первую улицу. Как мы ее займем ? Фильмов пересмотрели. Нас всего двое , я и этот псих . Первую улицу Если ее так можно было назвать. Из всех домов, что там были, остался, наверное, один, с пробитой крышей. И пристройкой , в виде гаража. Смотрю – шевелится тюль. Обстановка напряженная. Кричу в шутку: "Эх, хлопцы, кто такие?
Оказались это хохлы. Хорошо, на позиции товарищ взял одноразку. Как дали туда, крыша разлетелась в стороны. Дом затрясся. Особо смотреть не стал.

Начало новой истории

Спрятаться  некуда было, кругом разруха. Подвалы забитые трупами, один из таких мы выбрали. Причем это были не хохлы, а наши. Еще с зимнего январского штурма. Делать нечего остались тут. Кого мы ждём ? Спросил он меня. Говорю , ни кого . Хочешь иди погуляй . Было очень страшно. Мой товарищ в сумерках решил выйти, по какой причине он не сообщил. Пронзительный свист, крик. Приоткрыл подвал. Все 200. Остался один. Думаю, это конец. Мне конец, нахер я подписал этот грёбаный контракт. Выбора особо не было, нужны были деньги на лечение сына. Хотя денег тут не заработаешь . Это все сказки. Если зарплата 40 это деньги ? Сидел бы лучше дурак на своем заводе.Ладно, достал иконку из кармана

Николая Чудотворца.
Ночь была черной, как смола, и такой же липкой как мое лицо от страха. Я не спал. Взрывы, казалось, проникали сквозь стены, сквозь кости, прямо в мозг. Упершись спиной в дверь, я чувствовал ее холодное дерево, каждый скрип, каждый шорох снаружи заставлял сердце биться в бешеном ритме. Кто-то придет. Обязательно придет.
В голове – сплошной шум, гул, который заглушал даже звуки снаружи. Я не понимал, что со мной происходит. Не спал уже несколько суток. Время стало моим врагом. Каждую минуту я смотрел на часы, на этот безжалостный циферблат, который отсчитывал мои последние мгновения. Оно меня убивает. Я не знал, что делать. Куда идти? Связи нет, ничего нет. Только четыре магазина патронов, которые казались смехотворно малым запасом против надвигающейся тьмы.
Воды нет. Еды нет. Позавчера съел последнюю шоколадку, ее сладкий вкус теперь казался далеким, почти нереальным воспоминанием. Периодически я ел снег с черноземом, надеясь утолить жажду, но это лишь усиливало боль в животе. Меня рвало. Такое состояние, будто я вот-вот умру. Хотя, наверное, так и будет. Особо не на кого надеяться.
Слышал, как летают птицы. Одна из них, кажется, упала недалеко. Удар пришелся в дверь, и я почувствовал его спиной, сквозь бронежилет, который не снимал ни на секунду. В руке – граната, взял на всякий случай. Хоть бы это не он
На лице стемнело. Приоткрыл дверь, зачерпнул грязный снег рукой. Закинул в рот. Горло уже болело, и меня снова рвало. Наверное, какой-то вирус. Не хватало еще от него умереть. Иконку не выпускал из рук. Дома ждут дети и жена. Обещал вернуться живым. Как идти, куда – я не знал
Затихли выстрелы. Наверное, идет накат. Все мне ****а. Бля, чего делать? Надо выбираться утром. Время 19.41.
Надо поспать
Проснулся. Время 02.49. Пальцы замерзли, меня знобит, болит голова. Пальцы не чувствую на руках. Еще эта гребанная рана. Попытался встать. Не могу. Блин, да что такое. Придется ползти. Метров пятьсот.
Нет ни еды, ни воды. Прошло четыре дня. Очень хочется есть. Ем снег с чернозёмом. Подхватил инфекцию, меня рвёт, сил нет. Попытка выбраться не увенчалась успехом. Теперь, наверное, точно умру. У меня разорвана пятка, бегать не могу. До лесополки метров четыреста-пятьсот. Трупный запах въелся в одежду и в нос. Схожу с ума, хочется пить, чувствую, я скоро умру. Подумал, может, пить кровь? Хотя что это изменит, убрал нож обратно в ножны. Решил выходить по серому в четыре утра. Икону не выпускаю из рук. Уже обещал, если выживу, набить на груди икону Чудотворца. Долго сидел, думал: а чем он мне поможет, если я сам ничего не сделаю? Приоткрыл дверь, время четыре утра, вдали слышны взрывы. Тишина. Понимаю, что идёт накат. Нога не работает. Опираясь на автомат, иду, сил нет. Уже раза три прилёт, пальцы на руках не чувствую. Ещё этот жгут на ноге сползает. Господи, только бы дойти! Добрался до лесополки, все, сил нет, потерял сознание. Очнулся, все, я умираю. В глазах всё плывёт. А как же мой сын? Попытался встать, никак. Неужели я так просто сдамся и умру? Нет, надо вставать. Нога болит сильно. Пальцы не слушаются. Встал, пошёл. Дошёл до точки эвакуации. Меня забрали. В госпитале злой врач: «Нахрен вы сюда все едете, задолбали! Лучше бы вас убили!» Думаю, был бы автомат, который у меня забрали при входе, я бы убил бы его. После операции попал в палату, огромный высокий матрас. Не могу уснуть, ночью прилетела «Баба-Яга». Начала бомбить госпиталь. Неужели я умру и тут? Стало страшно. Окна все вдребезги, на улице зима, очень холодно. День настал, залез в спальник.

Пробуждение и дорога на ПВД

Я проспал всего часа три. Разбудил врач: "Пойдем, за тобой приехали". "Как приехали? Я же еще не поправился?" – спросил я. "Я ничего не знаю", – отрезал он, протягивая костыли. "Бери и ****уй вниз".
Действительно, внизу меня уже ждали. "Поехали!" – говорили все. Я надеялся, что меня отправят в нормальный госпиталь, подальше от передовой. Но привезли на ПВД – пункт временной дислокации. Какая-то проверка.
Полковник и "потери"
Нас построили на полигоне. Приехал полковник, чтобы "посмотреть потери". Мы выстроились в несколько шеренг. И тут началось. Он стал считать личный состав.
"Почему так мало народу?" – спросил полковник.
"Так убили всех", – дрожащим голосом ответил командир.
"Как убили?"
"Да вот так..."
Я спросил: "Почему меня дернули?"
Полковник ответил: "Когда я приезжаю, все должны тут быть. Мне похуй – больные, хромые, косые".
"А почему ты один?" – спросил он меня.
"Все погибли", – ответил я.
"Совсем все?"
"Да", – подтвердил я.
Вопрос не заставил себя ждать: "А ты почему живой?"
Я разозлился, но решил промолчать. Он, недолго думая, спросил: "Может, ты убежал?"
Кто-то засмеялся и сказал: "На костылях?"
Полковник заорал: "Убили – ****еж!" Все замолчали.
"Никак нет", – ответил я. "Скорее уполз бы, но не смог".
Знаете такую песню? "Меня вызывают в районный наш отдел. Скажи нам, почему ты вместе с танком не сгорел..." Все засмеялись.
Полковник снова заставил всех замолчать. "Ладно, иди в блиндаж. Все остальные – тренироваться. Потом поговорим".
Путь в блиндаж и две недели ожидания
Часа два я шел до блиндажа. Сил не было. Да и никому до меня не было дела. Никто со мной не разговаривал, не спрашивал и не задавал глупых вопросов. Около двух недель я провел в блиндаже, периодически выходя поесть да справить нужду.
Новое задание
Вечернее построение. "Завтра едем на БЗ", – объявили. Оглашают список, в нем моя фамилия.
Я спрашиваю: "На костылях?"
Мне говорят: "Можешь без них". Все засмеялись.
Я говорю: "У меня броника даже нет".
"В чем проблема?" – ответили мне. "Мы тебе все дадим, друг мой", – сказал командир.
С того момента, как я уходил в последний раз, ничего не поменялось. Так же подъем, построение. Посадили в бронемашину. Доехали до штаба. А там на багги нас закидывали на точки. От точки надо было пройти 12-15 км, точно не помню. Нас было пять человек.
Дорога на точку
Дорога была нелегкая. Я шел самый первый. Это растянулось очень сильно во времени. С того момента ничего не поменялось: вдалеке были слышны выстрелы, все так же валялись изуродованные тела, объеденные лесными жителями. Кругом валялись патроны, рваная одежда, рюкзаки, автоматы. Валялось все то, что кто-то не донес и выкинул по пути.
Дошли без происшествий. "Повезло с погодой", – сказали пацаны, – "туман. Птицы не летают". Залегли на точку. Ждем команды на штурм

В тумане войны

Пацаны сказали: туман. Птицы не летают. Мы залегли на позиции, ждем команды на штурм.
В окопах вода, в блиндаже тоже. Черпали ее касками, но это не помогало. Ночью спал на стульях, кто-то на ящике. Менялись по двое, чтобы никто не уснул. Издалека доносились раскаты взрывов, очереди выстрелов. В ту ночь я совсем не спал – очень болела нога.
Передают: идем на штурм. Наша цель – занять дом. Подходим, дом пустой, чердак обвалился и завалил половину. В подвале нашли закрутки. Очень хотелось сладкого. Сидим, едим варенье.
— Димон, у тебя какое? — спрашиваю я.
— Клубничное, — отвечаю. — А у тебя?
— Да не пойму, давай поменяемся.
Парни лазали по сараю, я не обращал внимания. Ждали подмогу, чтобы идти дальше. Вдвоем остались в подвале, остальные в доме. Мой товарищ говорит: «Я служил на флоте, там крысы отгрызали матросам носы, пока те спали». Зачем он это рассказал?
Слышу странный звук , выходу из за угла . За углом  валяется разорванный пакет. В нем – сушеные сухари. «Неужели правда?» — думаю. Не спал всю ночь.
Подошла вторая группа. Пошли штурмовать опорник. Казалось, все тихо. Подкрались, залетели в блин. Точно не помню, человек восемь-десять было внутри. Зачистили, и тут началось. Нас стали крыть со всего, что только можно. Двое испугались и бросились бежать. Заработал пулемет. Одному прострелило руку, второму ногу – практически отрезало. Оба упали обратно в окоп. В такой суматохе я так и не понял, куда делась вторая группа.
Нас осталось трое и двое раненых товарищей. Оказали им помощь. Головы не поднять. Нас поливают из всего: минометы, АГС, «птицы». Все, что так хорошо начиналось, превратилось в ад.
Осколком мне посекло руки. На левой перебило сухожилие – все, стрелять не могу, рука не слушается. Один успел выбраться и убежать от этого безумия. Я стрелял куда попало. Остался один магазин. У товарищей еще есть патроны, но этого мало. «Все, нам ****ец», — думаю.
Слышу голоса , русские сдавайтесь!» От отчаяния само вырвалось: «Идите нахуй, хохлы!» Они в ответ: «Мы украинцы, сдавайтесь, или мы вас убьем!»
Товарищ достал нож, приставил к горлу: «Я живым не сдамся». Он тоже был ранен. Я одной рукой достал гранаты. Вытащил чеку, засунул в левую, неработающую руку, чуть сжал скобу. В другую взял еще одну гранату, положил на грудь. «Ну все, это конец», — думаю. Кричу: «Идите, нас возьмите, пидарасы!» Думаю, если умирать, то героем. Не тем, про кого напишут в книге, но героем в душе. Все равно об этом никто бы не узнал.
Закрыл глаза, слушаю. Тишина. Вдалеке слышны взрывы, работает пулемет. Открываю глаза – товарища нет. Мне стало страшно, еще и эти двое калек. «Как только таких взяли?» — подумал я, хотя сам как инвалид, со своей ногой, а теперь еще и с рукой.
Положил гранаты в подсумок. Рука не слушается, бросил автомат, ползу. Слышу, кто-то стучит. Это мой товарищ пытался привлечь мое внимание. Вылез, пополз до разбитого фундамента. Опять заработал пулемет. Слышу крики: «Где они?» и выстрелы. «Все, наших убили. Чем я им мог помочь?» — подумал я. Надо уходить.
Спустя секунды три слышу два взрыва и крик: «Триста, триста!» Хохол полез в подсумок посмотреть и взорвался. «Так тебе и надо, тварь», — думаю.
Добирались долгие двое суток, без еды и воды. Но дошли, с Божьей помощью.

Новая история пройденного пути.

Прошёл месяц. Этот месяц пролетел как один день . В госпитале , глядяд на парней без рук и ног , я думал о том что мне еще повезло. Приехал замполит , забрал нас на новую точку дислокации. И все с начала. Построения ,  сборы , путь до точки. Залились на точку. И все сначала , сначала пулемет , потом птицы. Первым погиб мой товарищ Рома. Который строил из себя героя из фильмов. Попал под пулемет. Помню его слова как сейчас ? Ну что ты боишься . ? Говорю , да конечно боюсь. А кто не боится . ? Ну ты и дурак. Я говорю , не ходи там пулеметчик сидит. Но слушать не стал . Взял с собой человека, пулеметчик седел в доме на чердаке. Пропустил довольнатаки близко. И все все 200. Мы сидели на позиции , пр летела костлявая. И понеслось. Разбирала наш блин , потом пошли в ход зажигался. Видел как горели парни , горели заживо. Но помочь ни чем не мог , сам был ранен в бедро. После минометного обстрела. Хорошо хоть жопу разорвало , пытался себя успокоить. А не ногу и не руку оторвало. Было такое ощущение , как будто меня  сбила машина. А потом , как будто ударили плетью. Хлесткий удар , отлетел и упал как мешок с говном. И не думал , что так все будет. Страшно было смотреть , на все что происходит . Если есть ад на земле , то это точно он подумал я. Отполз в нору., забился как забитый зверь. Дрожь по телу , и слезы на глазах. Третий раз должно повезти. Ну как же так. Мимо пробегает Леха, за ним 2 фпв. Забегает в блин , они за ним. Взрывы , все загорелось. Леха 200. Рядом лежит Димон , в него врезалась птица. Разорванная плоть , открытые глаза. Что происходит черт возьми , когда это закончится  Парни валяются , как мусор . Грязные , разорванные тела. Да как та то . ? Лехе оторвало руку, он живой. Сутки пролежал под завалами , раскопался  вышел на ноль. Димона забрали , он остался инвалидом на всю жизнь. Я попал в госпиталь. С тяжелым ранением. Леха  , продолжает свой путь  на Сумском  направлении . Димона списали.
А я ? Да что я. Об этом уже совсем другая история.
Сегодня был обстрел , парни сказали Леха погиб.
А продолжение  моей истории , вы можете найти в моих стихах.