Шаги

Носим тело своё до суда,
И грехов до поры не вскрываем.
Мы ушли до рассвета, когда,
Зарождалась роса луговая.

Торопливы тогда и строги,
Исходя мы усилились кратно;
Я всё время считаю шаги,
Чтоб совпало: туда и обратно.

Всё зеваю, хочу обмануть,
Ритм бессонный в берлоге медведя,
Я, заснувши, мечтал отдохнуть,
Но хрипел и отчаянно бредил.

Да, покой обрести не пустяк,
Но я жив от движенья и шутки,
Лишь один не разгаданный знак,
Всё стоял предо мной до побудки.

В нём солдатская кружка с водой,
На глазах опустела до донца.
От виденья тянуло бедой,
Но взошло обогревшее солнце.

И уверил себя я – враньё!
Предрассудок замешан на вере,
Мне казалось, управится всё,
В самой славной, изящной манере.

Нас не спросят, что в сердце имел,
До мгновенья, планета крутилась;
Вспышка слева – и мир прогорел,
Взрыв – и тут же земля провалилась.

И из всех незадачливых проб,
Что клеймят для убоя скотину,
Злой осколок пометил мой лоб,
Опаленную бровь и морщины.

Не считая ходы и скорбя,
Бренный скарб, не задумавшись брошу,
Друга я подхватил на себя,
И понёс, как заветную ношу.

Все казалось, на месте стою,
Но я шёл тяжело и увечно;
Про себя сосчитав, как в строю:
«Раз и два, раз и два…» - бесконечно.

- Не впервой, потерпи, все дела…
Слава богу удача за нами.
Кровь из брови на веко текла,
И я красными плакал слезами.

Я под кроны спешил отойти,
Предвкушая ещё инциденты,
Тут мой друг прохрипел: «Погоди,
Забери у меня документы».

- Что с тобой? Я погибнуть не дам!
- Потерплю, но сумей обиходить.
Облегчённо поверил я сам,
То, что боль незаметно уходит.

Тут привиделся божеский суд,
И что ангелы, что-то вещают,
Нёс его, как младенца несут,
И огромную жизнь обещают.

Дым под солнцем мерцал, как опал,
Размежая мир горний и сущий,
А я мертвому всё рисовал,
Что за жизнь ожидает в грядущем.