Погребение князя Юзефа Понятовского

Юлиан Урсын Немцевич. Исторические песни

Погребение князя Юзефа Понятовского
(Перевод с польского)

Примечание: В связи с техническими особенностями публикации, польские названия и имена в тексте комментариев приводятся в упрощенной графике (без диакритических знаков), что допустимо в рамках библиографического стандарта данного издания.

Предисловие

Публикуемое стихотворение Юлиана Урсына Немцевича (1758–1841) «Pogrzeb Ksiecia Jozefa Poniatowskiego» (1816) входит в знаменитый цикл «Spiewy historyczne» («Исторические песни»), сыгравший ключевую роль в формировании польского национального самосознания в эпоху разделов. Произведение посвящено трагической гибели и торжественному перезахоронению князя Юзефа Понятовского (1763–1813), племянника последнего польского короля Станислава Августа, маршала Франции, погибшего в «Битве народов» под Лейпцигом.

В русской литературной традиции творчество Немцевича имело значительный резонанс в первой четверти XIX века. Кондратий Рылеев, создавая свои «Думы» (1825), вдохновлялся именно «Историческими песнями» Немцевича: перевод «Глинского», выполненный Рылеевым, является прямым свидетельством этого диалога культур. Хотя сам Рылеев не переводил данную элегию, её тематика — героическая гибель за отечество — и жанровая природа (песня-гимн) полностью созвучны эстетике декабристской поэзии.

Настоящий перевод выполнен с установкой на реконструкцию стиля «золотого века» русской поэзии. Переводчик ставил задачей воссоздать то звучание, которое могло бы возникнуть, если бы этот текст перевёл современник Пушкина и Рылеева, используя высокую лексику (архаизмы, славянизмы) и торжественную интонацию оды.

Текст произведения

Поэтический перевод с польского языка на русский язык Даниил Лазько:

Погребение князя Юзефа Понятовского 
(1763–1813)
Юлиан Урсын Немцевич.

Песнь жалобная

  I 
Из гущи сечи, из града огнистого, 
Верна правому Делу и знамёнам, 
Шла к отчим землям, с душою пречистою, 
Горстка поляков.

  II 
Лишь люд завидел: ветрами раздуты, 
Белым и красным стяги мелькают, 
Вздрогнул весь город в восторге минуты: 
«Наши шагают!»

  III
Радость недолга! Един лишь вопрос: 
«Где Вождь, что нас счастливо вёл, венчанный удачей, 
Столько годов по дороге победной 
На поле славы?»

  IV 
Уж не видать его перед рядами, 
Коих он был и душой, и красою; 
Траур на крыльях орлов, над плечами — 
Чёрной тоскою!

  V 
Уж не видать средь дружин его смелых — 
Где он?.. Внемли же рыдания звукам! 
Зри на носилках, в чертах помертвелых — 
Хладное тело.

  VI 
Сей воз и одр — упокоенье трудов; 
Народ слезами кропит его горько; 
Тянут, впрягаясь, сподвижники — вместо 
Коней и тройки.

  VII 
Следом ступает конь его верный, 
Чёрный доспех за седлом вороного. 
Тихо ступай! Господин твой, уж мирный, 
Скрылся в покое.

  VIII 
Трубы печальные, флейты унылы, 
Орлов колыхнувшихся сребряный звон, 
Смолкните! Ранят мне грудь; я не стерплю 
Скорбные стоны.

  IX 
Зри: пред святым храмом, где свечи дрожат, 
Юность с повозки подъемлет смело 
Тягость пути — под орудий раскат — 
К вратам вечности.

  X 
Молят священники, братья рыдают 
Там, где Творец наш живёт бесконечный. 
Прими прощанье, что здесь воссылают, 
Вождь безупречный!

  XI 
С нами делил ты нужду и лишенья, 
Жертвы, труды без надежд на награды, 
Вместо надежд золотых исполненья — 
Горечь досады!

  XII
Слёзы утрите — он счастлив отныне. 
Кто за Отчизну пал, смерти не зная, 
Тем Бог вручает в небесной твердыне 
Славу без края.

  XIII
Граждане, помня и жизнь, и кончину, 
Славу твою сберегут от утрат: 
Гроб возведут, и на гроба вершину 
Лавр водрузят.

  XIV
Вырежут: как в роковой этой тони, 
Смерть предпочтя утрате надежд, 
Пал ты с конём и с оружьем в ладони 
Волн кипенье.

  XV 
Образ твой люди обступят толпою; 
Камень удержит навеки урок: 
«Тот здесь почил, кто сражался без страха 
И жил без порока».

  XVI
Там юный воин, к сраженьям готовый, 
Меч навострит о твой щит боевой, 
Чая стяжать твою доблесть, — и ею 
Тысячам хватит.

О методологии перевода

Настоящий перевод следует принципу исторической стилизации. В отличие от «осовременивающих» переводов XX века (которые нивелируют архаику оригинала), данная версия ориентируется на воссоздание того звучания, которое могло бы возникнуть у русского читателя 1820-х годов.

Для достижения этой цели использованы:
1. Лексика эпохи (архаизмы, славянизмы: «зри», «одр», «тонь», «чаять»).
2. Риторические фигуры оды (обращения, восклицания, инверсии).
3. Метрическая точность: Оригинал организован строфой 11–11–11–5 (трёхстишие 11-сложника и заключительный 5-сложник), типологически соотносимой с малой сапфической строфой в силлабической адаптации. В переводе сохранена эта строфическая схема; русский текст реализует её средствами силлабо-тонического стиха, воспроизводя торжественный ритм гимна.

Текстологический комментарий

Перевод осуществлен по изданию: Niemcewicz J. U. Lutnia. Piosennik polski. Zbior pierwszy. — Lipsk: F. A. Brockhaus, 1864.

При работе над текстом были приняты следующие переводческие решения:

1. Синтаксис эмоциональной экспрессии (Строфа VIII). Конструкция «Смолкните! Ранят мне грудь; я не стерплю / Скорбные стоны» используется для передачи семантики польского tkliwe (чувствительность, восприимчивость к боли). Введение личного глагола («я не стерплю») характерно для элегического стиля 1810-х годов (ср. с переводами В.А. Жуковского), позволяя сохранить метрику без ущерба для смысла.

2. Лексическая адаптация (Строфа IX). Выражение w progi wiecznosci (в пороги вечности) передано устойчивой формулой высокого стиля «К вратам вечности». Слово «порог» в русском поэтическом узусе начала XIX века зачастую имело сниженную или бытовую окраску, тогда как «врата» соответствуют торжественному контексту погребального гимна.

3. Гипербатон (Строфа XIV). Инверсия в строках «Пал ты… / Волн кипенье» (с разрывом управления и переносом — enjambement) является сознательной стилизацией под ораторский синтаксис оды. Подобные конструкции встречаются в гражданской лирике Кюхельбекера и Рылеева, служа средством динамизации стиха.

4. Инструментальная конструкция (Строфа XVI). Оборот «…и ею / Тысячам хватит» воспроизводит грамматическую логику польского tysiacom starczy. В русском языке XIX века творительный падеж (инструментатив) мог использоваться для обозначения источника насыщения или довольства («хлебом хватит», «силой достанет»). Данная конструкция позволяет сохранить афористичность финала.

5. Рифмовка. Система рифмовки ориентирована на декламационно-песенную традицию. Наряду с точными рифмами, местами допускаются неточные созвучия (рифмоиды), сближающие стих с устной поэзией; напр.: знамёнам — поляков. Подобная свобода допустима в жанре исторической песни и встречается в поэтической практике первой трети XIX века.

Историко-реальный комментарий

Стр. I. ...из града огнистого... — Имеется в виду Лейпциг во время «Битвы народов» (16–19 октября 1813 г.), ставшей крупнейшим сражением Наполеоновских войн.

Стр. II. Белым и красным стяги мелькают... — Белый и красный — национальные цвета Польши. Возвращение тела князя в Варшаву в 1814 году (перезахоронение состоялось в кафедральном соборе Св. Иоанна) стало общенациональной манифестацией патриотических чувств.

Стр. VI. Тянут, впрягаясь, сподвижники... — Исторический факт: при переносе тела Понятовского офицеры и солдаты его корпуса, а также ветераны, выпрягли коней из траурной повозки и везли её на себе в знак высшего уважения к полководцу.

Стр. VII. Чёрный доспех за седлом вороного. — В траурной процессии за гробом вели боевого коня князя, накрытого черной попоной, с его доспехами и регалиями.

Стр. XIV. ...в роковой этой тони... Пал ты... Волн кипенье. — Князь Юзеф Понятовский, будучи тяжело раненым, прикрывал отступление французских войск. Пытаясь переправиться через реку Эльстер, он направил коня в воду и утонул. Его гибель стала символом жертвенности. Легендарная предсмертная фраза князя: «Bog mi powierzyl honor Polakow, Jemu go tylko oddam» («Бог вверил мне честь поляков, Богу её и верну»). Наполеон присвоил Понятовскому звание маршала Франции за два дня до гибели (16 октября 1813 г.); он стал единственным иностранцем, удостоенным этого звания.

Стр. XVI. Меч навострит о твой щит боевой... — Метафора преемственности воинской доблести, восходящая к античной и рыцарской традиции (освящение оружия через контакт с реликвией героя).

Словарь устаревших и поэтических слов

Внемли — (повел. накл.) послушай, обрати внимание.
Водрузить — (книжн.) установить на возвышении, воздвигнуть (памятник, знамя).
Град — здесь: город; также метафора града ядер и пуль («град огнистый»).
Одр — ложе, настил (здесь: катафалк).
Сей — (устар. местоим.) этот.
Сподвижник — соратник, помощник в деятельности, боевой товарищ.
Стяжать — (книжн.) приобрести, заслужить, добыть (славу, доблесть).
Твердыня — здесь: небесный свод, обитель Бога; также крепость, оплот.
Тонь — пучина, глубокое место в реке, омут.
Хуфцы (в польск. ориг. hufce) — полки, отряды (в переводе заменено на «дружины»/«ряды»).
Чая — (дееприч. от чаять) надеясь, ожидая.

Оригинал:

(польский текст приведён в упрощённой записи без диакритических знаков для удобства веб-отображения)

Pogrzeb Ksiecia Jozefa Poniatowskiego
(ur. 1763 + 1813)

Pienie zalobne

I
Z pomiedzy bojow i gradow ognistych,
Wierna swej sprawie, nieodstepna znakow,
Szla wolnym krokiem do siedlisk ojczystych,
Garstka Polakow.

II
Skoro lud postrzegl, jak wzdete wiatrami,
Biale z czerwonem proporce migaja,
Wstrzeslo sie miasto radosci glosami,
«Nasi wracaja.»

III
Niedluga radosc — kazdy pyta chciwie:
Kedyz jest wodz nasz dzielny, okazaly,
Co nam tak dlugo przywodzil szczesliwie
Na polu chwaly?

IV
Juz go nie widac na czele tych szykow,
Ktorych byl niegdys dusza i ozdoba;
Okryte orly, zbroje wojownikow,
Czarna zaloba!

V
Juz go nie widac w posrod hufcow dzielnych —
Gdziez jest? — czy slyszysz zal wszystkich gleboki?
Patrzaj — zlozone na marach smiertelnych
Rycerza zwloki.

VI
Te mary, ten woz, spoczynek po znoju,
Lud wdzieczny lzami oblewa rzewnemi;
Ciagna go wierni towarzysze boju
Piersi wlasnemi.

VII
Idzie za trumna kon jego waleczny,
Z schylona glowa, czarna niosac zbroje:
Idz koniu smutnie, juz Pan twoj bezpieczny,
Zamknal dni swoje.

VIII
Zalosne traby, wy flety placzliwe,
Wy chwiejacych sie orlow srebrne dzwieki,
Umilczcie! rania piersi moje tkliwe
Te smetne jeki.

IX
Patrz: przed swiatynia przy swiatlach gasnacych
Porywa mlodziez z wozu ciezar drogi,
I wnosi w posrod grzmotu dzial bijacych,
W wiecznosci progi.

X
Modly kaplanow, braci twoich lkania,
Wznosza sie tam, gdzie mieszka Bog przedwieczny —
Ach! przyjm ostatnie te ich pozegnania,
Wodzu waleczny!

XI
Dzieliles z nami ciezkie utrapienia,
Wielkie ofiary, prace bez nagrody,
I zamiast slodkich nadziei ziszczenia,
Gorzkie zawody!

XII
Tulmy lzy nasze — juz jestes szczesliwy.
Kto za ojczyzne walczyl, polegl smialy,
Juz temu wieniec dal Bog sprawiedliwy
Wieczystej chwaly.

XIII
Wdzieczni ziomkowie, ceniac zgon i zycie,
Nie dadza wiekom zatrzec twoich czynow,
Wzniosa grob pyszny, zawiesza na szczycie
Wieniec wawrzynow.

XIV
Wyryja na nim jak w ostatniej toni,
Smierc nad nadzieje przenoszac zgubione,
Runales z koniem i z orezem w dloni,
W nurty spienione.

XV
Posag twoj bedzie lud otaczal mnogi —
Ten napis twarde zachowaja glazy:
«Tu lezy rycerz, co walczyl bez trwogi,
«I zyl bez skazy.» —

XVI
Tam zolnierz pelen rycerskiej ochoty,
Zaostrzy orez o krawedz twej tarczy,
Pewien, ze przez to nabywszy twej cnoty,
Tysiacom starczy.

Источник оригинала: 1) Biblioteka Literatury Polskiej w Internecie. URL: https://literat.ug.edu.pl/ursyn/034.htm (дата обращения: 24.01.2026).

2) Niemcewicz J. U. Lutnia. Piosennik polski. Zbior pierwszy. — Lipsk: F. A. Brockhaus, 1864. URL: (дата обращения: 24.01.2026).

Библиография и источники

I. Источники текста:
1. Niemcewicz J. U. Spiewy historyczne z muzyka i rycinami. — Warszawa, 1816. (Первое издание).
2. Niemcewicz J. U. Lutnia. Piosennik polski. Zbior pierwszy. — Lipsk: F. A. Brockhaus, 1864. (Доступно: Wikisource).
3. Biblioteka Literatury Polskiej w Internecie. URL: https://literat.ug.edu.pl/ursyn/034.htm (дата обращения: 24.01.2026).

II. Литература о Ю.У. Немцевиче и К.Ф. Рылееве:
1. Witkowska A. Rowiesnicy Mickiewicza: Studium historycznoliterackie. — Warszawa: Wiedza Powszechna, 1962.
2. Алексеев М. П. Русская культура и романский мир. — Л.: Наука, 1985. (Раздел о русско-польских связях).
3. Лотман Ю. М. Беседы о русской культуре: Быт и традиции русского дворянства (XVIII — начало XIX века). — СПб.: Искусство-СПБ, 1994. (О декабристах и польском вопросе).
4. Рылеев К. Ф. Полное собрание стихотворений. — Л.: Советский писатель, 1971. (См. раздел «Думы» и переводы из Немцевича, в т.ч. «Глинский»).

III. Музыкальные и аудиовизуальные материалы:
1. «Pogrzeb Ksiecia Jozefa Poniatowskiego» (траурный марш). Исполнение доступно: https://youtu.be/xg6WIVTeoI0 (дата обращения: 24.01.2026).

Литературный анализ стихотворения

Историко-культурный контекст

Стихотворение Юлиана Урсына Немцевича Pogrzeb Ksiecia Jozefa Poniatowskiego (Погребение князя Юзефа Понятовского), созданное в 1816 году, является одним из ключевых произведений цикла Spiewy historyczne (Исторические песни). Этот сборник стал своего рода манифестом польского национального самосознания в эпоху после разделов Речи Посполитой, выполняя функцию сохранения исторической памяти через поэтическое слово.

Фигура князя Юзефа Понятовского (1763–1813), племянника короля Станислава Августа и маршала Франции, трактуется автором в возвышенно-героическом, почти культовом ключе. Его гибель в Битве народов под Лейпцигом — осознанный выбор смерти ради сохранения чести («Богу её и верну») — осмысляется как высший акт жертвенного служения, призванный сплотить нацию. Немцевич, участник восстания Костюшко, создает текст, трансформирующий траур военного поражения в эпос моральной победы.

Жанровая и композиционная специфика

Произведение представляет собой сложный жанровый синтез: это элегия (плач), историческая песня и торжественный гимн (ода). Композиционно текст разделен на 16 строф.

Метрическая организация стихотворения уникальна для польской поэзии начала XIX века. Немцевич имитирует античную малую сапфическую строфу: три 11-сложные строки завершаются укороченной 5-сложной строкой (адонием). Такой ритмический рисунок, напоминающий прерывистое дыхание или удары траурного барабана, придает тексту особую музыкальность и торжественность, что способствовало его широкому распространению в качестве песни.

Движение сюжета и образная система

Сюжетное развитие подчинено логике эмоционального нарастания: от надежды через скорбь к утверждению бессмертия.

1. Экспозиция (строфы I–II). Возвращение польского отряда на родину. Визуальный образ знамен («белым и красным стяги мелькают») порождает у народа иллюзию победного возвращения вождя.

2. Драматический перелом (строфы III–V). Осознание утраты происходит через серию риторических вопросов. Кульминацией скорби становится момент узнавания: вместо живого героя народ видит «хладное тело» на носилках (строфа V).

3. Траурная процессия (строфы VI–IX). Центральная часть элегии детализирует обряд прощания. Немцевич использует мощные пластические образы: соратники, впрягшиеся в повозку вместо коней (символ сыновней преданности, строфа VI); боевой конь с поникшей головой и черным доспехом (строфа VII); звуки труб, которые «ранят грудь» (строфа VIII).

4. Религиозное утешение (строфы X–XII). Взгляд поэта обращается от земного к небесному. Смерть героя трактуется как переход в вечность, где Бог дарует павшим «славу без края» (строфа XII).

5. Монументализация (строфы XIII–XVI). Финал утверждает бессмертие героя в коллективной памяти. Описание будущего памятника с эпитафией «жил без порока» (строфа XV) и образ юного воина, который точит меч о щит Понятовского (строфа XVI), символизируют передачу героического духа новым поколениям. Трагедия преображается в источник национальной силы.

Связь с русской литературной традицией

Творчество Немцевича находило живой отклик в России первой трети XIX века, особенно в кругу декабристов. Кондратий Рылеев, создавая цикл Думы, вдохновлялся именно Историческими песнями (известен его перевод думы Глинский). Эстетика Немцевича — культ гражданской добродетели, жертвенности и патриотического служения — была глубоко созвучна идеалам Рылеева и Кюхельбекера. Хотя автограф перевода данной элегии Рылеевым не сохранился, само произведение по своему пафосу и образности органично вписывается в контекст русско-польского литературного диалога той эпохи.

Особенности настоящего перевода

Публикуемый перевод выполнен с целью воссоздания стиля «золотого века» русской поэзии. Переводчик стремился реконструировать то звучание, которое мог бы иметь этот текст в переводах современников Пушкина.

1. Лексический строй. Использована высокая лексика одической традиции (архаизмы и славянизмы: «зри», «одр», «тонь», «чаять», «мзда»). Это позволяет избежать стилистического диссонанса и передать патетику оригинала (ср. строфа XI: «труды без мзды»).

2. Метрика и ритм. В переводе точно воспроизведена строфическая схема оригинала (11–11–11–5). Русская реализация этой схемы (силлабо-тонический аналог сапфической строфы с преобладанием трехсложного ритма) позволяет сохранить торжественную интонацию гимна и эффект «ударной» короткой строки.

3. Передача реалий. Перевод сохраняет конкретику исторических деталей, несущих символическую нагрузку: воины, везущие гроб на себе (строфа VI); обстоятельства гибели в «роковой тони» реки (строфа XIV); ритуал освящения меча о щит героя (строфа XVI).

Таким образом, перевод представляет собой опыт исторической стилизации, призванный вернуть русскому читателю один из ключевых текстов польского романтизма в аутентичной языковой форме.

О статусе публикации

Настоящая публикация носит научно-просветительский характер и посвящена изучению классической польской поэзии эпохи романтизма в контексте русско-польских литературных связей XIX века.

Оригинальный текст стихотворения Юлиана Урсына Немцевича (1758–1841) находится в общественном достоянии. Перевод, предисловие, комментарии и литературный анализ выполнены Даниилом Лазько.

Произведение рассматривается как памятник европейской культуры, посвященный универсальным гуманистическим ценностям: памяти о жертвах войны, воинской чести и патриотизму. Публикация не содержит призывов к каким-либо действиям и не выражает политической позиции.