Чушь. Сказала ты однажды
Чушь и бред. Не может быть! -
Ты на фото – без одежды,
Из окна неясный вид.
Распылялась и ломалась,
И кричала что-то мне.
В сердце ты вонзала жало,
Закалённое в огне.
Ты пыталась врать, елозить,
И в глаза мне не смотреть…
Ускорялись тучи, грозы,
Нанося долине вред.
Я стоял и был спокоен.
Не хотел я ни кричать,
Ни сжигать остатки брёвен,
Ни твердить: «япона мать…»
Я собрал твои вещички.
Истерически крича,
Всю любовь ты под кавычки
В миг поставила сейчас.
Дверь, площадка. Холод веет
От меня и с низу к нам.
Нас ничто теперь не греет…
В этот утренний туман.
Ты взглянула так тоскливо,
Так печально, как щенок…
Ты стояла, словно ива…
Я простить тебя не смог.
Дверь железную закрыл я.
Щёлкнул старенький замок.
Отросли мгновенно крылья,
Улетел я в плотный смог…
_______________________
Три недели – срок огромный:
Срок для жести, мелодрам,
Для сорокиновской «Нормы»,
Для Лукьяненко – роман…
Мы с ключом зашли в квартиру.
Было холодно, темно.
Осмотрели очень быстро
Мы квартиру. И окно
Мы увидели. Закрыли.
Мы не знаем – чёрти что:
Толь хозяина убили,
Толь ушёл он, взяв манто.
19. 01. 2026.
Свидетельство о публикации №126012406659