Подборка стихов - Звезда, 1-2026

Об авторе:

Михаил Евсеевич Окунь (род. в 1951 г.) — поэт и прозаик, автор книг стихов «Обращение к дереву» (Л., 1988), «Негромкое тепло» (М., 1990), «Интернат» (СПб., 1993), «Ночной ларек» (СПб., 1998), «Слова на ветер» (СПб., 2002) и изданных в Гельзенкирхене «Чужеродное тело» (2007), «Средь химер» (2011), «33 трилистника» (2016), «Февральская вода» (2018), «Горсад» (2021) и книг прозы «Татуировка. Ананас» (СПб., 1993), «Ураган Фомич» (Гельзенкирхен, 2008), «Каждый третий» (Гельзенкирхен, 2017) и др. Лауреат премий журнала «Урал» (2006) и журнала «Звезда» (2019). С 2002 живет в Германии.

***
 
Не слышу музыку, а только
Синхронный с пульсом шум в ушах.
Хотя б какая-нибудь долька! –
Не то, чтоб Гайдн или Бах.

Ушной немецкий доктор Клетке,
Тряся плешивой головой,
Сказал, что не спасут таблетки,
Что нерв изношен слуховой.

Еще б ему не износиться! –
Я слышал столько чепухи:
И прозы пошлые страницы,
И безголосые стихи.

Застолий пьяные братанья
(От них на языке типун);
И комсомольские собранья,
И суесловие с трибун.

То громче этот шум, то тише...
Зато я знаю с этих пор –
Теперь я тотчас же услышу,
Когда заглохнет мой мотор.               

***

Мне бы в Петербург приехать
До начала ноября,
Чтобы залатать прорехи,
Чтобы жизнь прожить не зря.

Стать скромней и экономней,
И зевак пополнить ряд,
Чтоб меня чуть-чуть припомнил
Бывший город Ленинград!

***

Выжат день лимонной долькой,
Облака сошлись гурьбой...
Мир наш тесен не настолько,
Чтоб мы встретились с тобой.

Чтобы в городе гранитном
Поутру свели мосты,
Чтоб болельщики «Зенита»
Дружно разевали рты.

Тут и небо стекловатой,
Сипловаты голоса.
Тут никто не виноватый –
Тут такая полоса...

***

Мы вышли из Дома актера
И в Дом журналиста зашли,
Где нам наливали в ту пору,
Где мы до полночи могли
Таиться... О, питерский житель,
Как нам доводилось дурить!
Как плакал по нам вытрезвитель,
Как рвались над бытом парить!
А нынче бреду я просёлком,
И прошлым меня не слези.
И то, что казалось весёлым,
Иначе предстало вблизи.

***

Детсадовец малообщительный,
Учащийся, солдат, студент…
Я с мамой жил, как положительный
Герой советских кинолент.

Не алкаши и не бездельники,
Плейбои забубённых лет,
Мы дожили до понедельника,
Да только мамы больше нет.

***

Уже смеркается... Постой,
хочу узнать, что будет дальше:
сенильным круглым сиротой,
чей ум и школьника не старше;
в клубок свернувшимся ежом,
иль яблоком, подгнившим, палым?
А смертью мы пренебрежем,
как некой бесконечно малой
величиной...

 
***

              Но мне милей простой солдат
              Морской пучины…
                О. Мандельштам


Мне снился магазин, где продавали
Простые камни, валуны.
Подумалось, что спрос найдут едва ли
Булыжники родной страны.

Как заблуждался я когда-то!
Пройдет совсем немного лун –
Булыжник редкостным агатом
Предстанет, яшмою – валун.

И только ты, простой солдат,
Что чудом уцелел в бою,
Взираешь на пустой парад,
Храня дистанцию свою.

***

Вызывал наверх, строго спрашивал:
– Ну, что ты там делал?
– Да так, – говорю, – выпивал, организм донашивал,
что еще делать на свете белом?
– А как, – подкалывал, – поживает твоя «вера в людей»?
– Приуменьшилась, – отвечаю, – многократно.
Тошнит от их дурных затей.
– Что ж, – говорит, – время у тебя пока есть,
вали обратно...
 
УТРОМ

Вот уже светает понемножечку,
Открывая новую главу.
Чищу мельхиоровую ложечку,
Наблюдаю свежую листву.

Заблестит цветочек перепончатый,
И отпустит боль хоть на чуток.
Ты еще живой, еще не кончено,
Не спеши в последний закуток.