Прайд

I

В детстве у меня
Не было кошки.
Поэтому я искала кошек всюду:
В гостях и на улице,
На выставках и в подъездах,
В автобусах и в метро.
Когда я видела переноску –
То радовалась
И старалась заглянуть внутрь.
Это было событие.
Я не задумывалась:
Куда несут кошку?
Зачем?..

Сейчас мне перевалило
За тридцать.
И теперь я знаю
Слишком много того,
О чем не хотела бы
Знать.
Когда я вижу человека с переноской,
Дрожь пробегает по позвоночнику.
Я боюсь пустых переносок.
И не пустых тоже
Боюсь.
Мне хочется задать
Тысячу вопросов,
Дать тысячу советов,
Но я молчу,
Не умея начать разговор.
Я смотрю в желтые глаза
За синтетической сеткой,
На пушистый бок,
И мои губы изгибаются в улыбке.
Это рефлекторное.
Это не вытравить.
Ведь бывает так, что все хорошо?
Бывает?
Человек и кошка едут вместе,
Туда,
Где они будут
Счастливы.
.
***
Сейчас в моде
Длинные
Автобиографические
Верлибры.
О несчастном детстве,
В котором автор и родители потеряли друг друга
О несчастной любви,
В которой автор потерял сам себя.
О несчастной жизни,
В которой все потеряли стыд, совесть и надежду.
В них всегда кто-нибудь нелюбим и несчастлив,
А кто-то умер.
И я подумала, что мне тоже
Нужен такой.

О чем бы я ни писала –
Я всегда пишу о выборе,
О смерти и одиночестве:
Так мне говорят.
Говорят очень часто,
Заставляя думать,
Что кто-то из нас –
Они или я –
Не понимает
Чего-то важного.

Но иногда это к лучшему:
Не понимать.
Иногда это к лучшему:
Верлибр.
Чтобы поэзии было столько,
Сколько ее было
На самом деле.
Ни больше, ни меньше.
Чтобы проза
Казалась чем-то большим,
Чем простой нарратив.
.
Я никогда
Не выставлю этот текст на "баттл",
Не прочту со сцены.
Я просто пишу его,
Потому что он должен быть
Написан.
В нем столько смерти,
Сколько ее было
На самом деле.
Но этот текст не о смерти.
Он о кошках.

И о любви.

***
Память возвращает меня назад,
В июнь
Две тысячи девятнадцатого года,
Где светит солнце.
Я стою на пешеходном переходе,
С переноской на плече.
В переноске – Соня.
Cоня – так звали мудрейшую
Из моих кошек.
Мы возвращаемся домой с капельниц.
Мы обе знаем,
Что конец близок,
Но она еще поживет.
Есть еще немного времени.
Будет еще немного воздуха;
Немного паштета
И горсть корма,
Украденного из чужой миски.
Немного боли,
Немного ласки,
Ветер из приоткрытого окна
И нагретый солнцем подоконник –
Все то, что составляет обычную
Кошачью старость.
Мы стоим на переходе:
На светофоре горит красный,
Мимо несутся машины.
Рядом двое мальчишек
Болтают и смеются,
Подталкивают друг друга,
Заглядывают в переноску:
«Смотри, какая кошка!»
«Породистая, наверное?»
Соня смотрит в ответ.

Ветеринар говорил: «Ваша кошка ослепла», -
И не верил мне, что она все еще следит за рукой взглядом
И ходит, не натыкаясь на предметы.
Что она вообще еще куда-то ходит.
Ему было все равно.
Но когда мы сбили давление,
Ее большой зрачок
Снова начал реагировать
На свет.

Горит красный.
Мы стоим.
Дома нас с Соней ждет другая кошка,
Пушистая и черная,
По имени Эскарина.

Соня умрет
Только через два месяца;
И мы с ней еще успеем
Пересмотреть две трети «Хоббита»,
А последнюю часть я досмотрю через год,
В память о ней.

Я стою, улыбаюсь мальчишкам и
Щурюсь на солнце.
Я еще не знаю,
Что Эскарине тоже осталось жить
Совсем недолго,
И у нас с ней не будет,
Возможности попрощаться.
Что солнечно-рыжий кот по имени Алекс,
Который придет
Соне на смену,
Не успеет подружиться с Эскариной,
И сам переживет ее
Меньше,
Чем на год:
В ноябре две тысячи двадцатого
Я снова вернусь домой
С пустой переноской….

Но сейчас светит солнце.
Двое человеческие детенышей
Смотрят на Соню,
А Соня смотрит на них:
За себя и за всех кошек,
Которые ушли до нее
И уйдут после.

***
Первой моей кошкой
Была Бонька.
Бонни-Виолетта.
«Виолеттой» ее звали по документам:
Придумывая имя, мы не знали,
Что «Б» должно быть латинское.
Маленькая, персидская, с плоской-преплоской мордой
И мягкой шерстью черепахового окраса:
Родители подарили мне Бонни
На День Рождения.
Ей исполнилось два месяца,
Мне – семь лет.
Мне можно было тискать ее,
Ей – царапаться и кусаться,
Так что вскоре
Мы пришли к взаимопониманию.

Однажды родители обнаружили Боньку
Посередине противня с горячей шарлоткой:
Она быстро и самозабвенно ела,
Сливаясь коричнево-рыжей шерстью с пирогом.
В другой раз Бонька долго ловила бабочку,
Но та все ускользала от неуклюжих челюстей.
Поэтому, потеряв терпение,
Бонька впечатала ее лбом в стекло,
А потом долго и невозмутимо
Облизывалась.

Еще она любила ходить гулять на балконе четвертого этажа.
Простом, незастекленном, в любую погоду;
Расхаживала по жердочке,
А один раз напугала всех,
Перепрыгнув на внешний холодильник кухни
И уставившись на нас через стекло
Совиными глазами…
Это сейчас –
Сетки-антикошка на окнах,
Прививки,
Ветеринары,
«Предоставьте, пожалуйста, волонтерам справку
Об отсутствии дачи
И намерения ее купить» -
Но кошачий век
Все так же несправедливо короток.
А тогда стоял девяносто восьмой год.
Все жили, как умели
И как могли.
Запрещать взрослой кошке гулять на балконе
Мало кому
Приходило в голову.

Когда Бонька подросла,
По договору с питомником ее повязали.
Она принесла одного котенка.
Антонио.
Через его белый мех просвечивала розовая кожа;
В возрасте одного дня он понял, что ползать –
Тяжело и медленно,
Поэтому научился перекатываться.
Он катался и пищал.
Катался и пищал.
Громко!
Бонька хорошо справлялась
С ролью мамаши,
Но часто сама приносила нам котенка,
Признавая за своих.
Когда мы отдали Антонио заводчикам,
Он уже ее перерос.
Он был красивым и очень ласковым;
Я скучала, и долго хранила в письменном столе
Клочок его шерсти.
Скучала ли Бонька?
Кажется, нет:
Кошки быстро устают
От подросших котят.

Подкармливая ее за успехи
И ругая за неудачи,
Я научила Боньку простым командам:
Сидеть, лежать, следовать за рукой.
Мне было интересно; ей – несложно.
Она постоянно выпрашивала еду со стола,
А если ей отказывали –
Сердилась и могла в прыжке повиснуть на локте,
Заставив выронить вилку с кусочком сосиски.

Еще у Боньки была странная привычка:
Когда я держала ее на руках,
Она гладила меня
Лапой по подбородку.
Кошка гладила человека.
Бывает и так...

Она любила меня, но ушла в десять лет,
Осенью две тысячи шестого,
Следом за бабушкой.

Бонни
Была моей первой кошкой.
Последние два месяца
Она снова жила со мной,
Сидела на кухне
С моими друзьями
И думала о чем-то своем...
Связь между нами сохранилась
До сегодняшнего дня.
Бонькина фотография
Висит у меня над кроватью;
Они с Эскариной никогда не встречались,
Но отчего-то рядом с ней
Эска на фотографии
Выглядит не такой одинокой.
.
***
В двухтысячном году
Мы с бабушкой разъехалась
На два дома:
Бонька осталась в бабушкиной квартире
Ко взаимному удовольствию.
Когда-то бабушка не хотела
Заводить кошку,
А потом – не захотела ее отдавать,
Хотя прямо
Этого не говорила.
Мы с родителями взяли
Пушистого и пестрого котенка-переростка.
В возрасте полугода он потерял хозяйку,
Погибшую в автокатострофе,
И провел неделю запертым в квартире
Без еды и воды.
Но выжил.
Кормилица-соседка звала его Персиком,
А мы назвали Максом.
Сэром Максом:
По Фраю.
Он был очень ласковым  и общительным котом.
Любил всех,
Приторно пах чужими духами
Каждый раз после того,
Как приходили гости.
Один раз мы попытались познакомить его с Бонькой:
Прошло неудачно.
Маленькая Бонька гоняла добродушного кота вдвое больше нее,
Как мышонка.
Макс был, возможно, сибиряком,
Полуперсом,
Или просто красивым метисом,
Он любил всех,
И никак не выделял меня:
За это я немного обижалась,
И тоже не слишком-то с ним возилась.
Любил ли он играть?
Воровал ли еду со стола?
Не помню.
Когти он точил о пенек,
Который отец привез ему
Из леса.
Для корма
Я купила ему красивую фарфоровую плошку
В магазине у школы:
Мелочь,
Вряд ли имевшая для него значение.

Как сделать кошачью жизнь счастливой:
Вопрос, на который нет
Однозначного ответа.
Когда Макс прожил с нами год,
Я попросила сфотографировать нас.
Сказала: «А то случится что-нибудь,
И даже фото не будет».
Так мы и остались единственном на снимке
На фоне двери на кухню:
Я с большим пестрым котом на руках…
Через месяц он заболел,
Перестал ласкаться и есть,
И на следующий день,
Прежде, чем мы успели отвезти его в клинику –
Макс умер
У меня на руках.
Я даже пыталась сделать ему искусственное дыхание,
Как в кино...
Это была первая кошачья жизнь,
Которую я не смогла спасти.
.
Был ли Макс счастлив с нами?
Возможно, да.
Возможно, нет.
Я никогда не узнаю ответа:
Могу лишь надеяться, что – «да»,
И любить большого пестрого кота на фотографии,
Которого недостаточно любила при жизни,
И которого, на самом деле, почти не помню.
Время идет,
И вместе с болью память стирает чувства,
Оставляя дыры и разрозненные детали:
Это – худшее ее свойство…
Никогда не понимала людей,
Которые стремятся
Забыть.

А как много помнят кошки?

***
Когда кошки уходят,
Остается зияющая пустота.
Тишина в квартире без Макса
Была невыносима.
Бонька жила с бабушкой.
Мы не выдержали и десяти дней.
Стали искать –
Кого-нибудь совсем непохожего…
В газете попалось объявление:
«Отдам в добрые руки британскую кошку.
В возрасте двух лет, беременную, за котёнка».
«Кошка не очень, зато котята у нее хорошие», -
Так сказала хозяйка,
Когда мы приехали забирать Соню.
Хозяйке надоело разводить британцев:
Она решила переключиться на персов,
А Соня занимала место:
Жила у нее дома,
Ела ее еду,
Спала на ее подушке,
Поэтому от Сони было решено
Избавиться.
.
Как много помнят кошки?
Единственный раз я видела,
Как Соня мечется в ногах у человека
И мявчет так,
Словно умоляет о чем-то:
В тот день прошло четыре месяца со дня,
Как ее нам отдали:
Бывшая хозяйка приехала забирать котят…

На меня Соня никогда так не смотрела,
И на подушке моей спала
Только если меня рядом не было.
Больше других она выделяла
Моего побратима -
Но, кажется, тоже
Не настолько...
Хотя им двоим
Виднее.

Не удивлюсь, если она всю жизнь
Помнила и любила первую хозяйку.
Кошки бывают немного обидчивы,
Но не понимают,
Что такое «предательство».

В нашу жизнь Соня вошла
На правах человека
На следующие восемнадцать лет.

Любила нас она
Или только терпела?
Невозможно сделать счастливой кошку,
Которой от тебя ничего не нужно.
Дважды она убегала из дома
И не очень-то стремилась возвращаться.
Но будь она против –
Мы бы ее никогда не поймали,
Так что все же
Что-то мы для нее значили.
Просто кошачья любовь
Очень
Разная...
.
Соня была замечательной.
Умной.
Красивой.
Доброй.
Спокойной.
Даже в двадцать лет
Она ела кашу из моей тарелки
С королевским достоинством.
Прежняя хозяйка кормила ее
Овсянкой с тушенкой,
А дети угощали чипсами и шоколадом -
Потому Соня до самой смерти любила овсянку.
И клянчила чипсы
У моих друзей.
Он редко подходила первой,
Но разрешала себя гладить,
Урчала и жмурилась в ответ.
По ночам она разговаривала с кем-то невидимым
Скрипучим голосом.
Ее глаза всегда видели больше,
Чем мои.
Однажды она вдруг разбудила меня
Безо всякой причины.
Мне кажется,
Тогда я избежала чего-то гораздо худшего,
Чем плохой сон.

Соня была замечательной.
А еще у нее
Были замечательные котята.

***
В начале второго месяца жизни дома,
В ночь с 30 на 31 декабря
Сонька родила пятерых котят.
Крохотных,
Писклявых и смешных.
Одного она выделяла:
Прятала,
Переносила всю ночь с места на место,
А на третий день у котенка
Открылся глаз.
.
Мы решили, что:
Во-первых – это кот.
Во-вторых – его будут звать Максом.
В-третьих – он останется у нас.
.
Сбылся только третий пункт,
Зато на целых семнадцать лет.
.
Котенок оказался кошкой,
И звали ее Максиной,
Синусом,
Хищным лесным зверьком,
Мохнатым попугайчиком
И розовым полуросликом:
Потому что ее короткая бежевая шерстка
В котячестве отливала розовым,
А встречая гостей,
Я сажала ее себе на плечо.
.
Максина была очень маленькой и легкой,
Очень ласковой -
Но сразу становилась сердитой,
Если ей что-то не нравилось.
А не нравилось ей многое.
Например,
Если счастливец,
Чьи колени она заняла,
Решал пошевелиться.
Или погладить ее
Как-нибудь не так.
На такой случай
У Синуса был большой рот,
Полный маленьких острых зубов,
И набор из двадцати когтей.
.
Однажды,
После стерилизации,
Когда я пыталась снять с нее попону,
Она вцепилась мне в ладонь и повисла на ней,
Как крокодил:
Лишь второй рукой
Я сумела кое-как разжать ее челюсти
И высвободиться...
Шрам зарастал
Несколько лет.
Я им даже хвасталась.

Урчала она как трактор,
Очень любила меня
И не упускала случая
Устроиться у меня на кровати,
Поближе к изголовью.
Но если вдруг во сне
Я как-то не так шевелилась...
Ну, вы поняли.
.
Признавала она исключительно людей.
Другие кошки ей не нравились:
Даже Соньку она терпела
Без энтузиазма,
А с Эскариной дралась с упорством,
Заслуживающим лучшего применения.

Максина - кошка-единоличница,
Родившаяся и прожившая всю жизнь
В нашем прайде.
Кошкам судьба
Предоставляет мало выбора.
Выбрала бы она меня,
Если бы могла выбирать?
Думаю, да.
Мне так кажется,
С ее характером
Она все равно везде
Была бы чем-нибудь недовольна...
.
Если Соня воплощала собой королевское достоинство,
То Максина выросла принцессой:
Избалованным ребенком,
Ревнивым, требовательным,
Но в то же время
Невероятно обаятельным.
Моя мама
Звала ее "аватаром"
И взяла ник в ЖЖ
В ее часть.
Поэтому, произнося "Максина",
Я до сих пор по привычке уточняю,
Которая именно.

***
Наше намерение
Оставить Максину-младшую себе
Владельцам питомника не понравилось:
Но принудить нас ее отдать они не могли -
Поэтому договорились решить дело миром
И повязать Соньку еще раз, чтобы отдать им
"Недостающего" котенка.
Или повязать Максину, когда та вырастет.
.
Соню свели с новым
Супер-премиум-чемпионом-чемпионов,
Но из помета родился живым только один котенок:
Очень красивый черно-золотой парнишка,
Которого назвали Рэмбо.
Так же, как называли меня,
В те годы
Носившую черный кожаный хайратник,
А-ля герой Сталлоне...
Рэмбо отдали за вязку владельцам кота:
В конечном счете, он оказался в Израиле, где
Был очень любим новыми хозяевами,
И стал родоначальником
Нового кошачьего прайда.

Взрослого Рэмбо привозили на выставки в Москву.
Я не смогла прийти, но
Много лет спустя
Нашла в сети его фото c кошачьим семейством
И его родословную,
А в ней – имя моей Соньки:
В документах она значилась, как Стефани.
Мы когда-то даже пытались переименовать ее в "Теххи"
(Опять – по Фраю),
Но Соня лучше нас знала,
Как ее зовут.
Выкармливать котенка она не хотела;
Зато позволяла сосать молоко
Годовалой Максине,
Которую такой расклад
Вполне устраивал.

Но так как Рэмбо был единственным
И его отдали за вязку,
Вскоре настал черед Максины
Ехать на знакомство
С супер-пупер-чемпионом.

По итогам знакомства
У Максины
Родилась Масяня.

А спустя еще три года
У Масяни
Родилась Рысь.

Но это другая
Часть истории.
.
К концу жизни
Характер Максины
Немного смягчился.
Она реже задирала Эску,
Иногда даже спала с ней на одном диване,
И все еще оставалась активной,
Красивой,
Общительной кошкой
В свои семнадцать лет.

Как же она божественно
Умела шипеть!

***
Парадокс:
Люди, которые любят кошек
Обычно не хотят,
Чтобы котята появлялись на свет.
Потому что кошек больше,
Чем людей,
Готовых о них заботится.
Потому что приюты переполнены.
Потому что в подвалах -
Чумка, ринотрахеит и кальцивироз.
Судьба коробочных котят,
Которых раздают в переходах,
Чаще всего незавидна –
Большинство из них погибает
В этих самых коробках
Или вскоре после того,
Как выберутся из них...
.
Когда мне исполнилось шестнадцать лет,
Я закончила школу и
Бросила полурофессиональные шахматы,
Так как решила,
Что не хочу отдать им
Всю оставшуюся жизнь,
А меньшего 64 клеткам
Будет недостаточно....
Теперь я играла
На гитаре
В арбатских переходах,
Пила пиво в арбатских дворах,
Курила черного "Петра I" и
Верила в свою способность
Справиться с чем угодно,
Если будет необходимо.
Еще не родилась Мася,
Еще не умерла бабушка,
Еще не состарилась Сонька.
.
Как-то утром
Мой добрый знакомый
По имени Леха
Принес к Стене Цоя коробочного котенка.
Пропитые панки
Вместо второй бутылки портвейна
Купили молока,
Но котенок не умел есть,
Не умел стоять на лапках.
Вообще ничего не умел.
Только ползал и жалобно пищал.
Я забрала его к себе,
Придумав для домашних жалостливую историю
Про то,
Как злые "цивилы" чуть не утопили его,
Скинув с Бородинского моста...
Во мне уже тогда просыпался фантаст.

Спустя пару недель
Леху убили.
А котенок выжил.
Это была девочка.
Нам с ней повезло:
Она оказалась здорова.
Я кормила ее,
Сонька – грела и вылизывала,
Максина – игнорировала,
Так что через два месяца
У меня по дому
Бегало
Нечто пуховое и лопоухое.
Друзья, заходившие в гости,
Прозвали ее
"Ништяк ван Шушпанчик".

В начале осени мама нашла ей хозяйку в Питере.
Мы с приятелями как раз собирались туда
На юбилей форума,
А выглядела наша компания достаточно колоритно,
Чтобы вопрос:
"Почему эта сумка мяукает"
Проводника
Вообще не интересовал.

Но мы все равно беспокоились,
И полночи успокаивали котенка
В четыре руки с малознакомым форумским админом,
Который через год
Стал мне братом.
На вокзале я сразу отдала сумку новой хозяйке -
Но весь следующий день кто-нибудь из попутчиков подходил ко мне
И спрашивал: "Кэт, где сумка?!"
"Ты же не забыла ее в поезде?!"
Это было
Очень мило.
Котенка в новом доме
Назвали Дусей:
Из ушастого подростка
Она превратилась в шикарную пушистую кошку.
Ее фотография, уже взрослой,
Хранится у меня в альбоме.
.
Еще были Барсик и Бусинка,
Два шестимесячных бедолаги,
Которых какая-то сволочь
В морозном ноябре
Выставила перед моим подъездом
В серой спортивной сумке:
Я прошла мимо, не заметив их -
Но со мной был друг,
Который разглядел
Приколотую к сумке записку,
И два мокрых носа,
Просунутых в щель...

Еще были Селедка и Козявка,
Подброшенные в коробке
В подъезд к моей приятельнице.
Селедку потом назвали Тимофеем:
Три дня он просидел у новых владельцев под диваном,
Потому что вареную курочку ему приносили
Прямо туда:
И зачем, спрашивается, вылазеть?
.
Не знаю, как дальше сложилась их жизнь -
Но всем этим котятам нашли хозяев.
Как и многим другим.
Но сколько историй
Окончилось иначе?

Большинство зоозащитников
Ненавидят тех,
Кто разводит кошек.
Дачников, жалеющих денег
На стерилизацию,
Плодильщиков-разведенцев,
Заводчиков-фелинологов -
Всех
Без исключения.

Я давно не занимаюсь разведением,
Да и не была никогда
Настоящим заводчиком,
Хотя бы в силу возраста.
Но я и не зоозащитник.
Крайности
Кажутся мне нелепыми
И даже отвратительными.
Нельзя бездумно
Вязать домашних животных
Ради наживы или развлечения.
Нельзя полностью запретить
Породное разведение.
Нужно бороться
С бесконтрольным размножением бродячих животных,
Но стерилизовать уличную кошку
На позднем сроке беременности -
Ничуть не лучше,
Чем утопить ее новорожденных котят.

Сейчас у меня живут
Кошка из подвала
И кошка из приюта
Совершенно беспородные,
Вполне возможно,
Родившиеся на улице.
И мне жутко думать,
Что вместо моей Найки
Или вместо моей Белки,
Вместо моих Найки и Белки,
Уже совсем готовых появиться на свет -
Вот с этими полосками на виске,
С этим пятнышком на затылке, с хвостиками морковкой -
Могло быть короткое сообщение
На форуме "Пес и Кот"
От ретивого волонтера:
"Хорошо, что наш доктор
На любых сроках режет!
А то бы еще неделю – и окотилась,
Кому такие котята сейчас нужны...".
.
Многие кошачьи истории
Кончаются плохо.
Но не рождаться на свет -
Довольно паршивый способ
Избежать страдания,
Вам не кажется?

***
Каждый из нас
Кому-то нужен на этом свете,
Даже если
Не знает об этом.
Безымянный котенок,
Погибающий в подвале от чумки,
Нужен девочке-аллергику с шестого этажа,
И в глубине души
Она до слез любит его -
Пусть даже им не суждено
Встретиться.

Жизнь всегда идет бок о бок
Со страданием.
Но любовь выше страдания.
Выше смерти.
Любовь – последняя ступень,
Высшая точка одиночества,
А не его противоположность.
Любви много,
Очень много в этом мире.
Больше,
Чем
Нас.
.
***
Максина родила двух девочек.
Первая, "вискасная",
Через два месяца
Уехала в питомник.
А от Маси заводчик отказался:
Она родилась длинношерстной.
.
Появись она на несколько лет позже -
С ее экстерьером и родословной
Ей предстояла бы впечатляющая
Выставочная и племенная "карьера".
Но тогда "британские длинношерстные"
Еще не были окончательно признаны.
Их считали
Браком породы.

Мы подарили Масю друзьям,
Давно хотевшим котенка,
Но Мася выбрала нас:
Вела себя в новом доме так,
Что через месяц ее вернули...
Мася – производное от "Масяня".
А "Масяня" – сокращенное от "Массяндра":
Чем-то средним между
"Массандрой" и "Масей"
Если бы Мася была вином,
То, без сомнения,
Десертным.
От Сони она унаследовала
Царственное достоинство,
От Максины – общительность
И готовность пустить когти в ход.

Сначала Мася жила
С бабушкой и Бонькой.
Потом, когда их не стало,
На время она
Переехала ко мне,
А когда старую бабушкину пятиэтажку
Расселили -
Отправилась в новую квартиру
С родителями.
Мы называли ее
"Герцогиней",
Но приличия она соблюдала
Очень выборочно...
Масяня любила мою маму,
И ревновала ее ко мне -
Поэтому меня не жаловала,
Признала только к старости,
И взяла последний кусочек курицы
С моей руки.
Посторонних кошек Мася била,
Потому до поры никто из животных,
Бывавших у родителей на передержке,
Долго не задерживался.

Пока Мася жила у меня,
Мы повязали ее с пожилым котом
Моего товарища:
После смерти Боньки
Хотелось, чтобы дома
Стало больше жизни
Хотя бы на время.
И третью кошку.

Масяня днем родила два шерстяных комочка.
Мы с товарищем вышли на кухню
Покурить,
А когда вернулись -
Обнаружили, что котят
Уже трое...
.
Всего их родилось пятеро,
Выжило -
Четверо.
И среди них была
Большая Серая Кошка
Рысь.
.
Но за день до этого
Произошел один из самых
Счастливых случаев
В моей жизни.
.
***
В тот вечер,
Пока дома в коробке
Пищали новорожденные серые комочки,
Моя мама возвращалась домой
И услышала, как соседи у подъезда
Обсуждают:
Откуда-то сверху
Упал котенок.
Она зашла домой,
Взяла фонарь
И вышла.
Я, ничего не понимая,
Пошла за ней.
Котенка скоро нашли:
Маленький, не старше месяца,
И абсолютно черный,
Он забился в дырку
У подъезда.
Я посмотрела наверх:
Все форточки
Были закрыты.

Котенок не пострадал,
Но был напуган
И не брал колбасу,
Которую положил сосед:
Только мявкал
И шипел,
Если к нему тянули руку.

Потом оказалось,
Что это девочка.
Мы оставили ее там.
Но каждые пару часов я выходила покурить
И проверить – забрали котенка?
Но никто больше не приходил,
Никто его не забирал,
И в любой момент
До котенка могли добраться собаки.
Среди ночи я не выдержала,
И уговорила маму
Взять котенка на передержку
В бабушкину квартиру.
Я несла по улице черный комок,
Вцепившийся мне в перчатку,
И никто из нас не знал,
Что это начало замечательной
Двенадцатилетней дружбы.
.
Пятый Масин котенок
На следующий день
Тихо угас -
Словно
Уступил место.

Новенькую назвали
Эскариной.
По Прачетту:
Девочка, которая мечтала
Стать волшебницей,
Хотя волшебниц
Не бывает...

После карантина
Я забрала ее себе.
.
Среди серых и пушистых
Масиных котят
Черная тушка вдвое большего размера
Смотрелась очень забавно.
Но шкодили подросшие котята
Всем дружным коллективом.
Родители на время уехали,
И две недели я присматривала
За ними одна,
А потом родители вернулись,
Но я сама уехала в командировку
На Кольский -
И все два дня
В поезде на верхней полке
Мне мерещились бегающие по купе
Котята...
Эскарину должны были пристроить
В мое отсутствие:
Но у нее, единственной из всех,
Вылез какой-то незаразный
Имунозависимый лишай.
Лечилась она от него
Три месяца,
За которые я поняла,
Что это – моя кошка,
И я никогда
Никому
Ее не отдам.

Эскарина осталась у меня
Вместе с Соней и Максиной,
А Рысь с Масяней
Отправились с родителями
В новую квартиру.
.
***
Об Эске сложно рассказывать.
Потому что
Многие рассказы -
Неприличные.
Прозвищ у нее хватало,
Но в историю прайда
Она вошла под именем
"П...здец".
.
Она прыгала со шкафов
На людей
В самые неподходящие моменты.
Научилась открывать холодильник:
Ложилась на пол,
Уперевшись спиной в кухонный стол,
Цепляла когтями резиновый уплотнитель
И тянула...
Вскрывала мусорку под раковиной,
Опрокидывала помойное ведро
И укладывалась сверху
С таким преисполненным достоинства выражением морды,
Что даже Соня
Завидовала.
До сих пор у меня дома
Благодаря Эске.
Куча щеколд и крючков.

Эска с удовольствием медитировала на свечку
И на фонтанчик искр
Из пробитого когтем удлинителя.
Упорства ей было не занимать:
На дне рождения моего друга
Она съела полную тарелку
Острой корейской морковки.
.
У Эски была черная,
С коричневатым отливом на боках,
Пушистая и очень мягкая шерсть,
Хвост,
Который дотягивался до носа,
Длинные изящные лапы,
Сантиметровые белоснежные клыки
Вагон энтузиазма
И тележка хитрожопости.
Цепляясь за обои,
Эска забиралась по кухонной стене
На высоту двери.
Обоев вскоре не стало,
И со стены посыпалась бетонная крошка...
Эска качалась на шторах,
Ныряла в унитаз и в аквариум,
А если я ее наказывала -
Пыталась на меня охотиться.
Прыгала она по дому
С тихим мяканьем:
"Смотрите, я иду!"
Несмотря на шкодливый нрав,
Эска была очень ласковой.
Меня она любила так,
Как только может кошка
Любить человека;
И я отвечала ей
Полной взаимностью.

Она была моим фамильяром
И лучшей кошкой на свете.

Мне она позволяла брать себя
Как угодно,
Откликалась на зов,
Вообще неплохо понимала слова,
Если, конечно, эти слова
Не включали
"Нельзя".

Ее обаяние
Действовало почти на всех.
Друзья при встрече спрашивали меня:
"Как там П...здец?" -
Но приходя в гости,
Рюкзаки и сумки на всякий случай
Убирали подальше.
.
А еще она ела
Пенки:
Обыкновенные туристические карематы
Любого вида,
Цвета
И запаха.
Выгрызала из них куски размером с ладонь.
.
Наверное, ей было
Вкусно.
.
***
В котячестве
Эска и Рысь дружили.
Однако Рысь выросла
Совсем на нее непохожей.
Большая Серая Кошка
Оказалась
Не очень-то и большой,
Зато очень красивой,
Но немножко аутичной:
В ее круглых глазах
Как будто отражалась
Вся мировая скорбь.
Товарищ учил ее "плохому" -
Лазить по ковру, например -
Но даже шкодила она
С такой грустной мордой
Что совестно было
Наказывать.

До самой старости Рысь так и была
Похожа на котенка.
К людям относилась снисходительно,
На руки не шла
И гладить себя давала через раз,
Забавно пятясь от руки.
Мася до самого конца
Опекала Рыську
И воспитывала.
Мы дразнили Рысь "Бутявкой":
Не помню, с чего это пошло.
Может быть,
Просто потому,
Что звучало смешно.

На последнем году жизни,
Обритая после операции,
Впервые в жизни она легла рядом
И прижалась ко мне,
Чтобы погреться.

Мне кажется, она
Все-таки любила меня
И нас всех
На свой лад.
Ей было с нами хорошо.
Просто бывают
Необщительные кошки.
.
***
Последней из старого прайда
Появилась Пуха.
Она попала к родителям на передержку
И самопристроилась.
Масянино рычание
И попытки напасть
Она стоически игнорировала.
Вообще, совсем.
Шла по своим делам,
Как носорожек, который плохо видит -
Но это не его проблемы...

Масины когти застревали
В густой пухиной шерсти,
И отмахнуться Пуха тоже могла не глядя,
Но весьма эффективно -
Так что Масины атаки
Со временем почти прекратились.

Пуха была пестрой и лохматой
Полуперской.
Она жила у пожилой хозяйки
С десятком других кошек,
А когда хозяйка умерла -
Попала к соседке,
Считавшей ее котом Пушком
И кормившей вареной капустой.
Оттуда Пуха попала на клеточную передержку,
А потом – к нам,
С аллергией и лишним весом.
Никто не знал,
Сколько ей было лет.
Может, пять.
Может, все десять.
У нас она прожила еще десять.

Когда она только оказалась у нас,
Я попробовала с ней поиграть:
Никогда не видела,
Чтобы кошка от дразнилки,
От движения,
От внимания
Была так счастлива.

Потом она поняла,
Что играть можно и лежа.
Но дразнилку все равно
Давила лапой,
Как настоящую мышь.
.
Пуха, недовольная диетой,
Виртуозно воровала все съедобное:
Однажды она сгрызла охвосток
Сухого кабачка.
Она любила людей,
Всех без исключения.
Последние месяцы она уже не ела сама,
Но до самого конца приходила на руки,
Мяла лапами плед и урчала.
Она умела довольствоваться малым,
И радоваться тому, что есть.

Пуха всегда немного
Напоминала мне Боньку.
Есть в них что-то такое,
В персах.
Не бывает двух одинаковых кошек -
А все же...

***
У меня,
Точно как у моих животных,
Много имен:
Ники, псевдонимы, прозвища,
То, что в паспорте...
Друзья иногда называют "Кошкой"
Меня саму.
И это мне
Льстит.

Однажды я отказала
Незнакомой кошке в помощи:
Та увязалась за мной у подъезда,
Но год был уже не девяносто восьмой.
Я не решилась
Взять на себя ответственность,
Расходы,
Срочный поиск карантинной передержки,
Так что сделала круг по парковке
И привела ее назад к подъезду.
Совсем еще котенка,
Месяцев семи-восьми...
Большей подлости сложно представить,
И, хотя прошло довольно много лет,
До сих пор мне за это
Невыносимо стыдно.
Стыдно так,
Как ни за что другое.

Я закончила школу,
Вышла на работу,
Ездила в экспедиции
Поступила в институт
И закончила его,
Начала писать прозу,
Вернулась за шахматную доску...
Первые седые волосы
Появились у меня рано,
А к тридцати они стали
Заметны.
Мои кошки
Провожали меня на работу и в институт,
Сидели ночами на кухне с моими друзьями,
И спали на ноутбуке,
На котором я напечатала свою
Первую повесть.
Они стали частью жизни
Очень многих людей.

Дружба человека и кошки
Однажды оканчивается смертью
Кошки,
И глупо желать
Нарушить естественный порядок
Событий:

Кошка, потерявшая своего человека,
Страдает не меньше,
Чем человек, потерявший кошку...
И даже больше,
Оканчивая дни в приюте
Или на улице,
Не умея даже спросить у кошачьего бога:
"За что?"

Я знаю, что многие,
Потеряв родное животное,
Не хотят больше никого заводить,
Чтобы горе
Не случилось еще раз.

Мне сложно понять
Подобную логику.
Как по мне,
Навязчиво избегать страдания -
Худшее, что можно сделать
Со своей жизнью.
Это тоже самое,
Что избегать любви.

***
Первого февраля
Две тысячи девятнадцатого года
У нас было шесть кошек.
Трое у меня:
Соня, Максина, Эскарина.
И трое у родителей:
Масяня, Рыся и Пуха.
Им было от двенадцати
До двадцати лет.

За год
Их всех
Не стало.

***
Почти год Максина болела раком,
Но умерла от острой почечной недостаточности
В снежном феврале:
Первой из всех Сониных наследников
И на полгода раньше самой Сони.
Из-за признаков сильной боли,
Единственную из всех,
Я усыпила ее, когда она была еще в здравом уме,
Не пытаясь хотя бы на короткое время
Оттянуть конец,
И мне до сих пор кажется,
Что в ту последнюю минуту
Она была мне благодарна.
Возможно, она могла бы потерпеть,
Но та нарастающая слабость и немощь,
Которая настигает пожилых кошек с ХПН и онкологией,
Была бы для нее невыносима...
Так, как Соня прожила последний год -
Максина едва ли согласилась бы
Жить и полдня:
Такая уж она была
Маленькая
Храбрая
Кошка.

Соня после смерти Максы
И обострения хронической почечной недостаточности
Медленно угасла.
Видно было, что ей тяжело.
Но до последнего
Она держалась за жизнь.
Я злилась на свою беспомощность, ругала Соньку,
Говорила, что надо есть, надо шевелиться -
И она, гордая и независимая кошка,
Впервые в жизни
Меня слушалась.
Нас с ней выгнали из одной клиники,
Сказав, что счет идет на часы -
В результате, через два дня мы пошли
В другую -
Где, запинаясь,
Я объясняла молодому врачу,
Что вместо того, чтобы умереть,
Мой "динозавр",
Всклокоченный пушистый "Заврик",
Вдруг снова начал есть.
Но старость не лечится.
К сожалению...

Так же постепенно,
Почти в одно время с Соней,
На исходе лета
Ушла Пуха:
Она тоже была
Очень старой кошкой,
Страдавшей от, предположительно, онкологии носоглотки -
Слабые почки и общее состояние
Не позволяли провести диагностику.

Масяня болела почти год;
Один диагноз сменял другой,
На время состояние улучшалось -
А потом происходило что-то еще...
"Что-то аутоимунное", – сказала наш лучший
И самый опытный врач, наблюдавшая и лечившая
Всех наших кошек
Больше двенадцати лет.
Вероятно, она была права.
Мы до последнего возили Масю на капельницы,
Надеясь на новую ремиссию -
Но чуда не произошло...

У Рыси еще зимой
Нашли опухоль в легком.
Сделали сложную операцию:
Сутки на ИВЛ...
Рыська выжила и восстановилась,
Но осенью УЗИ
Показало метастазы.
И все же Рысь и Мася еще встретили с нами
Новый
Две тысячи двадцатый год;

Но не Эскарина.
Я нашла у Эски
Опухоль молочной железы
В начальной стадии.
Без операции
Эска могла бы прожить еще
Довольно долго,
Как прожила Максина,
И умереть от чего-нибудь совсем другого.
Но Эска была еще крепкой кошкой – всего двенадцать лет -
И почти здоровой: решили оперировать...
.
Она погибла в середине декабря,
Через пять часов
После простой мастэктомии:
Острый некроз почечных канальцев,
Отек легких и остановка сердца.
.
Отсроченная аллергическая реакция
На пропафол?
Врачебная ошибка при постановке капельниц?
Или еще что-то? – я так и не узнала:
Вскрытие ничего не объяснило...
То, что за час, пока Эска задыхалась в десяти минутах ходьбы от меня,
Мне так и не позвонили из клиники,
Лишив нас возможности попрощаться,
Объяснить легко.
Простить -
Сложно.
И нужно ли
Прощать халатность
И равнодушие?

Из клиники позвонили отцу только тогда,
Когда ее сердце остановилось.
Мне обо всем сообщили родители,
Придя ко мне  домой, а до того -
Сбрасывали звонки.

До сих пор
Я терпеть не могу сброшенные вызовы,
А если неожиданно звонят в дверь,
Мне становится не по себе...

Тридцать первого декабря
Я принесла домой урну
С Эскиным прахом.
.
А Рысь и Мася
До последней недели
Сохраняли
Интерес к жизни,
И умерли своей смертью
Друг за другом,
С разницей в сутки,
В конце января.
.
Рысь, как самая младшая,
Ушла последней.
В ней было очень много
Нерастраченной жизни
И любви.
.
Я поставила к урнам Маси и Рыси
На балконе
Веточку кустовой гвоздики.
Урны стояли там до весны.
Когда потеплело и растаял снег
Мы закопали прах
Около бабушкиной могилы,
А бутон срезанной гвоздики,
Простоявший в вазе три месяца
Расцвел.
И засохшая горшечная елка,
Которую высадили над погребальной ямкой,
К осени снова
Стала зеленой...
.
***
Домашние животные -
Социальные существа.
Тt, кто считает, что их жизнь
Сводится к тому,
Чтобы с аппетитом есть
И быстро бегать,
А с утратой здоровья теряет смысл -
Совсем не знают
Собак и кошек,
Даже если живут с ними
Под одной крышей.
Это умные, развитые существа
Со сложным социальным поведением:
Они общаются с хозяевами
И друг с другом,
Испытывают эмоции,
Способны на глубокую привязанность.
Они не антропоморфны,
Но многое перенимают
У людей;
Неверно приравнивать их
К диким собратьям,
Или, тем более, понимать как
Биологические машины.
Если животное
Больше не хочет жить -
Оно перестает двигаться,
Глотать,
Дышать
И вскоре умирает,
Что бы с ним ни делали.
Даже если это животное – человек.
.
Но большинство больных и старых
Хотят облегчения физических страданий
И
Прожить еще один день.
Даже если они –
Не люди, а кошки.

Их жизнь -
Больше, чем их физическое благополучие.

Но каждый день
Своих хронически больных животных,
Таких животных,которые могли бы
При правильной терапии
Прожить еще месяцы и годы,
Хозяева усыпляют со словами
"Им так будет лучше".
И самое страшное -
Они действительно в это верят...
Верят, что поступают так не из-за невозможности
Или нежелания
Найти деньги и силы на лечение -
А потому, что старый и больной кот
Хочет умереть, а не пожить еще,
Так долго и так хорошо,
Как сумеет.

Я противник эвтаназии
Жизнеспособных животных,
И категорический противник
Любых форм эвтаназии
У людей,
Потому что превращение ее
В рутинную процедуру
Неизбежно приведет
К чудовищным злоупотреблениям.
Все страдания мира
Стоят меньше,
Чем один день жизни того,
Кто несмотря ни на какие страдания
Хочет прожить
Этот день.

Кошки сплевывают горькие таблетки.
Но люди – не кошки.
Ни одно живое существо
Не хочет страдать,
Но принимать решения
Руководствуясь лишь отвращением и страхом
Перед страданием -
Недостойно мыслящего существа.

***
За две тысячи девятнадцатый год я научилась колоть,
Капать
И выкармливать
Кошек
Всеми возможными способами,
И привыкла к смерти.

Вместе с Эскариной
Умерла часть меня.
Но даже не это
Было невыносимо,
А то, как именно
Погибла Эска:
Она очень любила меня
И очень боялась врачей,
В веткабинете всегда пыталась забраться
Ко мне на руки.

Но Эска умерла в клинике,
Одна,
Среди чужих людей и животных,
Страдая от боли и дыхательной недостаточности...
Ждала ли она, что я приду
И помогу ей?
Или же она умирала
С чувством, что ее бросили,
Раз отдали туда,
Где ей было плохо,
Тем,
Кто сделал ей больно
И убил?
Или же
Она все еще находилась
В наркозной полудреме
И толком ничего
Не понимала...

Это не то,
Что мне дано узнать.
И не то,
Что можно исправить.
Я могу лишь надеяться
И верить
Что любовь выше
Страданий и смерти.
Что в последние минуты
Эскарина, несмотря ни на что, знала:
Я ее люблю.
.
Возвращаясь после того,
Как отвезла ее на вскрытие,
Я нашла на асфальте у дома
Огромную белую розу.
И поставила к Эскиному портрету.

Снежно-белую розу
Для черной кошки
С желтыми глазами.

Мы здесь все ее любили.
Даже те,
Кто ходит среди нас,
Невидим и неслышим.
Такая она была удивительная,
Эскарина.
Память стирается.
Любовь – остается.
А смерть?..

Ну, смерть.

Что ж поделать.

***
Эска еще была жива и на вид здорова,
Когда через месяц после смерти Сони
Я взяла Алекса.
Алекс был трехлетним
Толстым британцем,
Рыжим и зеленоглазым,
Самым добрым
И самым красивым котом,
Которого я знала.
А еще
Он оказался носителем
Кошачьего короновируса.
Хозяева отказались от Алекса,
Так как уезжали за рубеж...

Он не был особо ласковым,
Но смотрел на всех с симпатией,
А я дразнила его "Бодучкой":
Бодать чужие ноги
Было главным жестом признательности
С его стороны.
Урчать он не умел,
Совсем.

Хотя Эска приняла его неважно,
Со временем они бы наверняка поладили -
Но Эска погибла...
А через год умер он сам.
Погиб за три дня
От атипичного ФИПа или
Неявной кардиологической патологии:
Ни все мои ветеринарные знания,
Ни кислородная камера,
Ни старания врачей
Не помогли продержаться
Даже до уточнения диагноза...
Он прожил у меня
Всего лишь
Немногим больше года,
И сейчас мне сложно представить,
Что этот невероятно красивый кот
Когда-то ходил по моей квартире
И спал на моей кровати.

Я развеяла его прах
В моем любимом
Детском парке.
Рядом с Эской.

Но перед тем,
Как уйти
Алекс стал приемным папашей
Двум мохнатым девицам:
Сначала воспитал и вырастил
Пятимесячную Найнив,
Буквально прилипшую к нему
С первого дня,
А потом помог привыкнуть к дому
Годовалой Белке,
Прежде жившей в подвале.
Обе они поначалу
Дичились и прятались;
Но начали общаться с котом,
А потом и со мной.
Я называла их троих "Цербером":
Они были очень дружны;
И выглядели очень счастливыми
Все вместе.
.
***
Когда Алекса не стало,
Найнив и Белка
Начали драться между собой -
Но со временем примирились
Друг с другом и с действительностью.
Сейчас они -
Очень дружные и ласковые,
Социальные кошки.
Микрокошки:
В каждой – по три кило...
Белка – очень себе на уме,
А Найка – любит шкодить,
Хоть и не с таким размахом,
Как Эска.

У родителей тоже
Двое:
Черная шотландская Бусеница,
Кошка на сигнализации,
Которая мяукает каждый раз,
Когда ее гладишь -
И серый,
Нахальный и прожорливый
Сержант,
Морозной ночью
Отловленный у подъезда.
Бусеница похожа
На Эску и Рысь одновременно:
Черная, курносая и лохматая.
А в шкафу за стеклом
Стоит открытка
С точно такой же кошкой
Подаренная мной
Маме на день рождения
Много лет назад.
Я очень удивилась,
Когда заметила...

Прайд -
Это мы
Все.

Прайд
Продолжает жить.

***
Я много раз
Начинала эту историю.
Пробовала писать ее в прозе,
Пробовала в стихах,
Но никак
Не могла закончить.
Когда я начинала писать в первый раз,
Соне было
Всего восемнадцать лет.
Или даже меньше.

Я бросала из суеверий,
Из робости перед прошлым,
Перед чистым листом...
Да и как закончить?
Если жизнь
Продолжается?

Но недавно
Я оглянулась назад
И поняла:
Вся история сходится
В одной точке.
На залитом светом пешеходном переходе,
Где я стою с тяжелой переноской
На плече,
А двое мальчишек
Заглядывают внутрь
И смеются.
Я поднимаю переноску выше,
Чтобы им с Сонькой стало лучше видно
Друг друга.
"Да, породистая, – хочу сказать я. – Британская короткошерстная",
"Она замечательная. Ее зовут Соня и ей двадцать лет!
Представляете? Двадцать!
Больше, чем вам двоим, вместе взятым!"
Но я молчу.
Молчу и улыбаюсь:
"Смотрите! Это моя кошка! Моя Соня!".
Меня переполняет
Гордость.

Загорается зеленый свет,
Я поправляю на плече переноску
И делаю шаг.
Мы возвращаемся.
.
Мы идем
Домой.


2021