Божественная Комедия РАЙ Песнь 3 вариант 1

***
Светило мудрости, что сердце жгло огнём,
Мне истину явило ясным днём.
Прекрасный лик открылся предо мной,
Развеяв мрак и принеся покой.
Я голову поднял, чтоб дать ответ,
Сказать, что вижу ясный, чистый свет.
Но вдруг видение сковало взор,
Забыт был мной недавний разговор.
Как в зеркале, где гладкое стекло,
Иль в водах, где течение легло,
Где дна не прячет илистая мгла,
Картина странная передо мной всплыла.
Там отраженья лиц, как бледный дым,
Казались призраком, едва живым.
Как жемчуг белый на челе бледнеет,
Так предо мной их облик лишь слабеет.
Я думал — это зеркала обман,
Что разум мой окутал, как туман.
Нарцисс влюбился в тень свою в воде,
А я искал живых в немой среде.

Я лик узрел, прекрасный и невинный,
Подумав, что лишь отблеск вижу я.
И обернулся вдруг назад порывно,
Чтоб разгадать загадку бытия.
Но пустота за мною лишь молчала,
И вновь я взор к Мадонне обратил.
Она, смеясь, мне мягко отвечала,
Чтоб я свой шаг неверный укрепил:
«Не удивляйся, странник, сей ошибке,
Твой шаг нетвёрд на истинном пути.
Ты ищешь суть в тумане этом зыбком,
Но правду здесь лишь можно обрести.
То души тех, что клятвы нарушали,
Но здесь они покой свой обрели.
Спроси же их, чтоб тайны рассказали,
Они не лгут в сиянии земли».

И к тени той, что жаждала беседы,
Я обратился, робость поборов.
Забыв на миг свои земные беды,
Я ждал ответа, словно бы даров:
«О дух, вкусивший сладость неземную,
В лучах любви, что льётся без конца!
Поведай мне про жизнь свою иную,
Открой секрет небесного Творца!»
«Открой мне имя, расскажи о доле!» —
Взмолился я, взирая на эфир.
И дух ответил, не таясь от боли,
Что некогда тревожила их мир:
«Любви врата мы не замкнём вовек
Для помыслов, что чистотой горят,
Как Бог, что любит, словно человек,
И щедро льёт благословенный взгляд.
Монахиней была я на земле,
Но если память верная жива,
Узнаешь ты в сияющем челе
Пиккарду, чьи ясны теперь слова.
Блаженна я в спокойствии небес,
Средь светлых душ, что веру сберегли.
Здесь нет страстей, и груз забот исчез,
Мы счастье в воле Господа нашли.

Нам этот круг, что ниже остальных,
Назначен был за прерванный обет.
Мы жертвы обстоятельств роковых,
Но здесь, в раю, печали больше нет».
И я сказал: «Ваш лик неузнаваем,
Он озарён величием Творца.
Мы этот свет душою постигаем,
Взирая на прекрасные сердца».
Твой образ был сокрыт в лучах эфира,
Но ныне память прояснила взор.
Ты словно весть из неземного мира,
Вступаешь с пилигримом в разговор.
«Скажи, — спросил я, — в этом царстве света,
Где радость льётся, словно водопад,
Не ищешь ли ты высшего ответа?
Не хочешь ли вернуться ты назад,
Чтоб стать ещё любимей и полнее
И обрести возвышенный удел?»
Она в ответ сияла всё сильнее,
И голос, словно лютня, зазвенел:
«Любовь, мой брат, нам усмиряет страсти,
Мы жаждем только то, что нам дано.
В Его руках — ключи от вечной власти,
И с Ним желанье наше заодно.
Коль мы б дерзнули требовать иного,
То нарушали б стройный ход планет.
Но здесь, где правит Истинное Слово,
Раздора и вражды в помине нет.
Суть бытия в блаженном послушанье,
Чтоб воля наша с Божией сплелась.
В том высшее для духа ликованье,
Чтоб связь миров вовек не прервалась.
Мы по ступеням движемся к вершине,
Как Царь царей нам путь определил.
И в этой необъятной синей стыни
Он в нас огонь смиренья вложил».
В Его лишь воле — мир и наш покой,
То океан, куда текут стремленья,
Всех тех, кто создан щедрою рукой,
И всё, что дышит в радости творенья.

Я осознал: повсюду небо есть,
Хоть свет Творца неровно изливаем,
Но каждому дана благая весть,
И каждый дух любовью омываем.
Как на пиру, насытившись одним,
Мы жаждем блюда нового, иного,
Так я стоял, вопросом одержим,
Ища в ответе суть святого слова.
Какую ткань она не доткала?
О чем душа скорбит в тиши эфира?
Она сказала: «Клара нас вела,
Она превыше суетного мира».
Чтоб Жениху до гроба верной быть,
Мы ризу носим, клятву сохраняя,
Готовы Богу жизнь свою дарить,
Печать любви навеки охраняя.
Я в детстве убежала от сует,
Чтоб следовать за ней тропой святою,
Храня в душе незыблемый обет,
Укрывшись под монашеской фатою.
Стремились люди к злу, забыв добро,
И сердце ранили мое остро.
Из кельи тихой, где жила душа,
Меня украли, злобою дыша.
И началась страданий череда,
Но посмотри направо — там звезда!
В веселье чистом, в блеске неземном,
Сияет та, что здесь нашла свой дом.
Она, как я, изведала печаль,
Когда сорвали с головы вуаль.
Святой покров был грубо унесен,
И мирный сон навеки потрясен.
Хоть плоть вернули в мир земных тревог,
Душа хранила данный ей залог.
Обет не снят с пылающей груди,
И свет Констанцы виден впереди.
От швабской силы, от вторых владык,
Последний вихрь величия возник.
Запев молитву, скрылась в глубине,
Как тяжкий груз в прозрачной тишине.
Я провожал ее, пока мой взгляд
Мог видеть этот лучезарный сад.
Потом к другой я обратил лицо,
К той, что замкнула вечности кольцо.
Но Беатриче вспыхнула огнем,
Как молния, что ударяет днем.
Мой слабый взор не выдержал лучей,
И я умолк пред силою очей.