Венера Милосская

/парафраз по миниатюре Валентина Пикуля "Что держала в руке Венера"/

Когда на остров Милос взяли курс
Французы, став в аттическую гавань,
И думать не могли, какой искус
Скалистый и дремотный берег явит.

Надсадно где-то колокол  гудел,
Петух в ответ надрывно кукарекал,
Скал лики, отражённые в воде,   
Да дремлющие в лодках в полдень греки.
 
Лишь тонки ароматы местных роз,
И терпкий запах молотой корицы,
И…. крики петуха...  – О, тут всерьёз
С тоски зелёной впору удавиться.

Посольский груз французы на восток
Везли. Их путь лежал в Константинополь.
Убогость, нищета – ну, чем ещё
Матросам вечер скрасить одинокий?

Плеснул трактирщик тёмного вина
Гостям в бокалы. Стали клейки губы.
Забота у трактирщика одна:
Лишь только бы платил щедрее сударь.
 
– Что нового? – спросил Дюмон-Дарвиль.
– И, сударь! Что тут может приключиться?
Зимой лишь, правда, пашни разошлись:
Сподобило Буттонису свалиться

В пещеру. Да кого б, решили Вы,
В провале обнаружил наш приятель:
К Венере беломраморной старик
Попал как раз прямёхонько в объятья!

«Не бредит грек?» – Да видно, что всерьёз…
К лачуге вмиг спешит француз в надежде.
Но видеть постамент один пришлось
В пещере: в складках девичьей одежды.

– И всё?! – А где же главное: где верх?!
– Прошу со мною, добрые французы,
К нам в хижину. Такого, видит свет,
Мы с сыном не таскали  в жизни груза.

И, вот: среди убогого жилья,
Где запах колбасы  и вонь от лука,
Сияет белым мрамором Она! –
Богиня! – Столь прекрасна и… безрука?

Смекнул в единый миг Дюмон-Дарвиль:
Тут запах франков впрямь на миллионы!
– Куплю! – он греку скоро говорит,
Залог оставив, впрочем, очень скромный.

– Мне сказывали, за морем она
Дороже, чем наш  Милос  с  виноградом.
– Дождись, старик! Настанут времена:
Получишь за Венеру ты награду.

***

Достиг Константинопля  «Дашервет».
Посол, едва дослушав, рвёт сонетку,
И шхуну шлёт немедленно эстет:
Пусть к Милосу летит скорее ветра.

– Удачи вам! И туже кошелёк! –
Кричит. – Нам  злато в том не помешает!
А Милос между тем огни  зажёг,
И запах роз с корицей источает.

– К деревне курс!  Спеши, что хватит сил,
Что б лишнего не делали мы круга!
Вдруг вахтенный, трясясь, заголосил:
– Там люди! Там турецкая фелюга!

Несут под гору груз. Похоже, вес
Приличный. Что-то белое мерцает! –
Белее пены стал вдруг Марсюллес:
–О! Франция такого не прощает!

А турки поспешали, как могли,
(Богиню ведь не зря перекупили!):
Низвергли торс Венерин до земли
И (ужас!), словно мяч, её катили.

По рытвинам Венера вниз неслась,
Паросский  мрамор трескался о камень…
Вкатили турки цоколь на баркас,
И тьму ночи  вспороло  вспышек пламя.

Французы в страшной схватке обрели
Венерин торс – часть лучшую богини,
И турок на потерю обрекли,
О чём жалеют турки и поныне.

– Собрать осколки! – Это не кора! –
Пылинки благородства, прах казённый!
Венеру погрузили на корабль
И бросились за турками в погоню! 

Озлоблены турецкие глаза:
– Нам голову Венерину отдайте!
– Э, нет! Отдайте нам Венерин зад!
– Стреляйте, капитан! О! Не стреляйте! – 

Потопим их – потомки не простят:
Венеру – не турецкую фелуку.
И тут упал на торс Венерин взгляд:
– А руки! Где её, скажите, руки?!

В пылу дипломатических препон
Французам турки часто уступали:
Вернули постамент. Но в унисон
Наличье рук Венеры отрицали…

Паломники текут рекою в Лувр,
И новый жалит спор острее жала:
Богиня не безрука почему,
А что в руках до этого держала.

***

Спустя полвека к Милосу пристал
Француз Ферри, как будто в день вчерашний:
Буттониса потомков он искал
На острове, корицею пропахшем.

Всё так же млели розы, пел петух,
Был также жалок вид убогий быта. 
Лачугу сохранившуюся ту
Нашёл Ферри и скудной, и забытой.

И также нищ, как был его отец,
Буттонис-сын.  Но помнил случай верно: 
И мир теперь узнает наконец –
В руке держала... яблоко Венера!

Разверзлись недра  пашни, как Сим-сим,
Когда за плугом шёл Буттонис бедный.
Но плата за сокровище земли
Просыпалась в другие руки щедро.

А руки? – Роют остров до сих пор,
Надеясь на счастливый новый случай.
Загадочен и тих Богини взор.
А может быть, без рук она и лучше?

24.01.2026