Я болею,конечно болею,
Если утро придет тишиной,
Где со мной говорящие тени,
Те кто были когда то тобой.
Не прощаются пошлые стансы,
Но прощается и навсегда,
Прозвучавшие блюзы,романсы,
Холодеет тепло очага.
И болея болезнью земною,
Даже в храмах где Божий приют
Прихожане заходят и верят,
В справедливость того что дают.
И так дорого что то оставить,
Чем дышалось так тяжко забыть,
А в закатных полях отражалась,
То что мне приходилось любить.
;--------
Паутиной морщин,
Отпечаталось время,
Меж пустым,
И того что мне жаль,
Но приходит рассвет,
И всегда его мало,
Как надежды,
Которою ждут.
Прощальное
© Copyright: Илья Эйдин, 2026
Свидетельство о публикации №126012403876
Свидетельство о публикации №126012403876
Рецензии
Илья, позволю себе написать о собственном восприятии и чувствах
Стихи потрясающей силы и проникновенности.
В них нет жалобы и нет позы. Есть усталость, честность и редкое мужество — говорить о боли без крика. Болезнь здесь не названа напрямую, но она чувствуется как фон всего мира: в тишине утра, в «говорящих тенях», в холоде очага, который ещё помнит тепло. Это поэзия человека, который многое понял и ничего не приукрашивает.
Особенно пронзительно звучит мотив прощания - прощения:
не «всё прощается», а именно выборочно, по-человечески — прощаются блюзы и романсы, то, что было живым и настоящим, а не «пошлые стансы». Это очень точное, взрослое различие между шумом жизни и её сутью.
Образ веры тоже сильный — без пафоса, без назидания. Храмы здесь не как спасение от боли, а как место, где человек всё равно остаётся человеком: верит, сомневается, принимает то, что дают, даже если это трудно принять. В этом много внутренней правды.
Финал с рассветом — почти шёпот. Он не обещает чуда, но даёт надежду именно такой, какой она и бывает в реальности: её мало, но она приходит. И этого «мало» хватает, чтобы жить ещё один день.
Это стихи человека, который смотрит времени в лицо — и не отводит взгляд. Они остаются с читателем, потому что написаны не «о смерти», а о ценности оставленного, прожитого, любимого.
И именно поэтому в них так много жизни.
Всегда держу за Вас кулаки потому, что не умею молиться
Тая
Давид Адесман 25.01.2026 19:16 • Заявить о нарушении
Стихи потрясающей силы и проникновенности.
В них нет жалобы и нет позы. Есть усталость, честность и редкое мужество — говорить о боли без крика. Болезнь здесь не названа напрямую, но она чувствуется как фон всего мира: в тишине утра, в «говорящих тенях», в холоде очага, который ещё помнит тепло. Это поэзия человека, который многое понял и ничего не приукрашивает.
Особенно пронзительно звучит мотив прощания - прощения:
не «всё прощается», а именно выборочно, по-человечески — прощаются блюзы и романсы, то, что было живым и настоящим, а не «пошлые стансы». Это очень точное, взрослое различие между шумом жизни и её сутью.
Образ веры тоже сильный — без пафоса, без назидания. Храмы здесь не как спасение от боли, а как место, где человек всё равно остаётся человеком: верит, сомневается, принимает то, что дают, даже если это трудно принять. В этом много внутренней правды.
Финал с рассветом — почти шёпот. Он не обещает чуда, но даёт надежду именно такой, какой она и бывает в реальности: её мало, но она приходит. И этого «мало» хватает, чтобы жить ещё один день.
Это стихи человека, который смотрит времени в лицо — и не отводит взгляд. Они остаются с читателем, потому что написаны не «о смерти», а о ценности оставленного, прожитого, любимого.
И именно поэтому в них так много жизни.
Всегда держу за Вас кулаки потому, что не умею молиться
Тая
Давид Адесман 25.01.2026 19:16 • Заявить о нарушении