мысли

Он был моим миром, моим солнцем, моей единственной правдой. Я дышала им, жила им, верила в нашу вечность. Но вечность разбилась о жестокую реальность, оставив лишь осколки боли и разочарования, вонзившиеся в самое сердце.
И тогда, обезумев от отчаяния, я вырвала его. С корнем. С кровью. С последним вздохом, надеясь, что вместе с ним уйдет и вся невыносимая мука. Я выбросила его в пучину небытия, запечатав все эмоции в хрустальный гроб безразличия.
Казалось, я победила. Я стала холодной, неприступной, неуязвимой. Но где-то глубоко внутри, в самом дальнем уголке моей души, осталось что-то живое. Что-то хрупкое, трепетное, что невозможно уничтожить никакими усилиями.
Это была моя душа, вернее, ее часть. Та, что хранила в себе воспоминания о его прикосновениях, о его голосе, о его взгляде, пронзительном и любящем. Та, что помнила наши счастливые дни, наши безумные ночи, наши обещания любить друг друга вечно.
И эта часть души, лишенная тепла и света, начала медленно угасать. Она болела не физической болью, а тончайшей, пронзительной тоской. Тоской по утраченной любви, по несбывшимся мечтам, по тому, что могло бы быть, но никогда не будет.
Каждый день, каждую ночь я чувствовала эту боль, как тихий, непрекращающийся плач в моем сердце. Я пыталась заглушить его, залить вином, утопить в работе, но ничто не помогало. Душа помнила. Душа тосковала. Душа умирала, и вместе с ней умирала и я.
Я вырвала сердце, чтобы избавиться от боли, но вместо этого обрела вечное страдание. Страдание от того, что навсегда потеряла свою половинку, свою любовь, свою жизнь. И теперь я живу с пустотой в груди и с ноющей раной в душе, зная, что ничто и никогда не сможет ее залечить. Потому что, даже лишившись сердца, душа продолжает любить, продолжает помнить, продолжает болеть. И эта боль – моя вечная, неиссякаемая печаль. И слезы текут сами собой, обжигая щеки, как напоминание о том, что я жива, и о том, что я навсегда потеряла самое дорогое, что у меня было.