Это стало нормой

Сквозь свет фонарей и шум пустых улиц
я шагаю, притворяясь, что знаю дорогу,
хотя пару кварталов назад
уже свернул не туда.

Лицо согнуто в улыбку —
я ловлю себя на том,
что держу её даже тогда,
когда рядом никого.

Внутри — мороз,
не красивый, не метафоричный,
а тот, что появляется внезапно
между плечом и шеей,
как в детстве,
когда забывали забрать домой.

Голос застывает между строк,
я перечитываю сообщения
и не отправляю ни одно.

Все танцуют, ликуют, ищут ритм,
а я зависаю у стекла витрины,
стирая пальцем пыль,
чтобы убедиться,
что отражение всё ещё моё.

Краски ложатся на кожу,
скрывая шрамы —
не все из них видны,
один, например,
появился после фразы:
«ты слишком всё усложняешь».

Я играю роль,
пока тьма тихо шепчет имя,
которое я давно не произношу вслух,
потому что оно больше
ни к кому не привязано.

Смех — как стекло из старой кухни:
звонкий,
но стоит задеть —
и режет.
Каждый звук разлетается по пустым стенам,
оставляя эхо,
которое я узнаю
слишком хорошо.

Я иду медленно,
потому что спешить больше некуда,
в поисках искры —
не большой,
хватит самой простой,
чтобы утром не было так тяжело
открывать глаза.

Но мир требует представления.
И я снова надеваю маску,
поднимаю занавес,
показываю всем
то, чего у меня нет,
а потом долго не могу вспомнить,
в какой момент
это стало нормой.


Далёкий 2017...