Что вы читаете?

Книги в целом?
Сейчас - медиков (в т.ч. укр. академиков), которые дают свои смелые версии нормальной физиологии: Болотов, Друзьяк, Залманов, Чичагов, Войно-Ясенецкий, Хамер, Ганеман, Шанкаран и др..
До этого был период пермакультуры: Курдюмов, Бублик, Моллисон, Фукуока, Хольцер.
Ещё раньше - альтернативная история и филология - Фоменко, Носовский и иже с ними, Алексеев, Сундаков, Чудинов, "Маленькая энциклопедия Большой Тартарии", и др..
Ещё раньше - биология, этология: Докинз, Марков, Дольник, Сапольски, Лоренц, Брем.
До этого - ТРИЗ и Фейнмановские лекции по физике.
Ещё раньше - Станиславский в многотомнике, Михаил Чехов и весь этот гигантский массив литературы о театре, в т.ч. оперном. Плюс пьесы. Книги о юморе (Лук "Юмор, остроумие, творчество" и др.).  Филология, включая Колпакчи и др. весёлые разборы языковой педагогики. Раньше - педагогика, в первую очередь Никитины и Макаренко, но и Корчак, Шаталов, Амонашвили, Зак, Леви с его Нестандартным ребёнком. Аутодидактика Валерия Куринского. Ещё раньше просто психология, то есть всё, что было до 90-х в 88 разделе библиотеки, Изард и все наши анохины с козловыми и Леви. А до этого эпохами были весь Толстой и особенно весь Достоевский. Много Лосева, Бергсона, Мамардашвили, Канта и Гегеля, но это как-то прерывисто. Интереснее большие блоки, когда не оторваться, пока вся тема не будет освоена на всю глубину, как, например, соционика захватила, и на моих полках стояло всё, что вообще было издано, включая психе-йогу, ТУАИ, Майерс-Бриггс и проч..  Был период святоотеческой литературы, он как-то особняком стоит. Примерно как совсем отдельно - Макс Фрай (как приятно вспомнить!), Гарри Поттер, Порри Гаттер, Таня Гроттер Дмитрия Емца, "Гарри Поттер и Методы Рационального Мышления" Элиезера Юдковски.
Совсем отдельно - военные стратегии, Елена Прудникова и прочая боль из-за погибших предков. По 2 больших рода со стороны отца и матери выбиты в Гражданскую и ВОв, потому могу читать какие-то описания фронтов и заливаться слезами, листая фотоальбомы с погибшими красавцами-дядями, с плачущими из-за сыновей бабушками. В доме стояли книги о концлагерях, отец их спрятал поглубже, но я ж раскопала. И на фоне этой литературы с большим гневом читается, скажем, "Анти-Ахматова" о сытых лживых прохиндейках. Отсюда любовь к песням Михаила Щербакова, у которого всё это есть. К Иваси с отзвуками и в целом к песням умным грустным. Так что все и всегда призывают: "А давате споём что-нибудь повеселее!"


Сейчас предвижу большой поворот снова в филологию, трактующую литературу так глубоко, что в того же Достоевского опускаешься как в страшную тёмную пещеру. А потом, вынырнув на белый свет, можно лишь удивляться, как он ясен и прост. Я подхожу к таким книгам, чуть застреваю и отрываю себя волевым усилием, потому что "давайте повеселее", но когда-нибудь у меня будет много времени читать то, что хочется. Надеюсь, что впереди ещё полвека, и тогда я уйду далеко-далеко в дебри самой тяжёлой литературы.