Лежит мой друг, уткнувшись в небо

Четыре года мы шагали,
Делили всё,  победы, боль.
Своих товарищей теряли,
Но шли в атаку, вновь и вновь.
Под градом и артой сидели,
Делили пайку на двоих.
С победой мы придти хотели,
Прижать к груди родных своих.
Лежит мой друг, уткнувшись в небо,
Вокруг лежат его бойцы.
Двухсотый номер из шрапнели,
В снегу воронки, как венцы.
Мы брали города и сёла,
Ходили париться вдвоём.
Он был всегда, такой весёлый,
В землянке, дома, под огнём.
Мы пели песни и смеялись,
Костлявую водя за нос.
За жизнь и правду люто дрались,
Врагов ссылая на погост.
Лежит мой друг уткнувшись в небо,
Вокруг лежат его бойцы.
Двухсотый номер из шрапнели,
В снегу воронки, как венцы.
На переходе, на открытке,
Накрыл их улей, не уйти.
Лицо застыло, как на свитке
И крик рождается внутри.
Лежат, разбросаны по снегу,
Трёхсотые теряют кровь.
В открытом поле, глядя в небо,
В глазах печаль, в душе любовь.
Лежит мой друг уткнувшись в небо,
Вокруг лежат его бойцы.
Двухсотый номер из шрапнели,
В снегу воронки, как венцы.
Ты отдыхай мой друг, товарищ,
Мы отдадим вдвойне долги.
Я знаю, нас ты не оставишь,
Не погасить в душе огни.
Мы в бой пойдём и ты, как раньше,
Поднимешься и встанешь в строй.
Возьмёшь на перевес Калашник
И дашь врагу последний бой.
Лежит мой друг уткнувшись в небо,
Вокруг лежат его бойцы.
Двухсотый номер из шрапнели,
В снегу воронки, как венцы.